Застывший огонь - Алекс Орлов

Стопка расшифрованных сообщений легла полковнику Кельвину на стол, и он тут же начал их сортировать, раскладывая по степени важности.

«Так, это потерпит… Это тоже… Это вниз…»

Внезапно Кельвин наткнулся на самый важный листок и сразу погрузился в чтение, позабыв про остальные бумаги.

Это донесение полковник ждал давно. И пусть оно было подписано не самим Смышленым — такое случалось сплошь и рядом, но все же это был вразумительный ответ. Значит, операция не накрылась, значит, все шло по плану.

Агент Кайман сообщал о том, что были проблемы с «Би-Экс» и теперь он забрался в дикую глушь — на Хинган. Агент нуждался в деньгах для организации своей собственной группы.

«Что ж, правильное решение…» — кивнул полковник и сразу же позвонил в службу финансового обеспечения.

— Пинчер слушает.

— Привет, Гэри, это я.

— Здравствуйте, сэр.

— Гэри, проект «23–40» получил продолжение. Нужно послать им деньжат. Тысяч шестьдесят. Куда послать, тебе скажут в шифровальном бюро.

— Сэр, а не обойдутся ли они тридцатью тысячами? — В Пинчере заговорил прижимистый бухгалтер.

— Нет, Гэри. Это не тот случай. Я не хочу, чтобы ребята были вынуждены грабить банк и на этом попались…

— Как скажете, сэр.

«Ну и ладненько… — подумал Кельвин, кладя телефонную трубку. — А что же наш Смышленый? Где он и что с ним? Агент Кайман упоминал о проблемах с „Би-Экс“. Не привело ли это к гибели Смышленого?»

Безусловно, в сжатом донесении всего было не рассказать. Это потом, в случае выполнения задания и возвращения хотя бы одного из агентов, начнется восстановление всех известных деталей. Задним числом будет проводиться анализ своих ошибок и просчетов противника.

«Мы думали — то, а случилось это. Они сделали так, а мы предполагали эдак…»

Громоздкие пошаговые схемы, отметки красным карандашом, компьютерные распечатки и, наконец, одна из точек на общем графике негласного соревнования, который показывал общую тенденцию тайной войны: мы их или они нас.

Часто общая тенденция складывалась очень неясно — на месте многих точек оставались пробелы. Это означало, что группа уходила на задание и не возвращалась. Случалось, что спустя какое-то время всплывали обрывочные сведения. Иногда по ним можно было определить, где или как погибли агенты. Редко, когда группы исчезали бесследно, но и такое, увы, случалось. Проходило время, а о них ничего не было слышно — ни плохого, ни хорошего.

Полковник Кельвин не любил таких исходов. Он не терпел безвестности. Безвестность напоминала ему о человеческом бессилии. Да, именно о бессилии — пока он работал и суетился, у него создавалось впечатление, что все было под контролем и он успешно управлял событиями, но стоило возникнуть «черной дыре», и приходило понимание, что ничего особенного он из себя не представляет. Он, полковник Кельвин, был обычной тлей, каких существовало миллиарды, он был такой же бесконечно малой величиной в течении вечных рек пространства и времени…

Кельвин тяжело вздохнул и взялся за следующее донесение. Практически это был донос.

Инспектор одной из агентурных сетей сообщал о том, что некий агент Аляска выполнил четыре задания подряд. Выполнил успешно. Это были задания категории В-4 — очень высокой категории сложности. Такой показатель успеваемости в корне противоречил выводам существовавшей статистической базы. То есть агент Аляска был либо гением, либо «червяком» — перевербованным агентом. И в одном и в другом случае такого специалиста ликвидировали. Разбираться, гений он или нет, было весьма накладно, да и опасно.