Бравая служба - Роман Хаер

Наши корабли – самые кораблятые корабли в мире!

Социалистический лозунг

Гигантомания мира Ворк не обошла своим вниманием и корабль, на котором мы плыли к Архипелагу. Пропорционально фрегат, носящий имя «Гордость Приморья», относился к своему земному прототипу примерно так же, как огр соотносится с человеком. Под кормой судна находился своеобразный «моторный» отсек, где имелось устройство, схожее с магическими агрегатами, которыми оборудованы все дирижабли. Но корабельный двигатель значительно уступал по мощности дирижабельному мотору, и это неудивительно – могучая и опасная магия Огня на кораблях не использовалась. Зато размер агрегата поражал воображение и на порядок превышал величину двигателей цеппелинов. Поразительно то, что всю эту махину приводил в движение один-единственный дежурный маг Стихий и мощность работы двигателя фактически не зависела от силы управляющего мага. Нашего тролля сразу же записали в график дежурств, остальные члены отряда заполучили ранг пассажиров и в основном бездельничали. Кстати, средняя скорость «Гордости Приморья» тоже была недостижима никакими парусниками Земли и составляла чуть более двадцати пяти узлов.

В девятнадцатом веке рекордсмен русского флота, корвет «Оливуца», показал в условиях, близких к идеальным, скорость около восемнадцати с половиной узлов. Средняя скорость парусных кораблей того времени редко превышала двенадцать узлов. Конечно, современные земные парусные яхты могут летать над водой со скоростью под сто километров в час, но, во-первых, рекорды ставят в уникально рассчитанных условиях и на это способны считаные экипажи на ограниченном количестве лодок. Во-вторых, современная рекордно-спортивная яхта по устройству находится ближе к космическому челноку, нежели к паруснику древности, ну и, в-третьих, сделаны эти гоночные яхты не из примитивного дерева, а из материалов, использующихся при строительстве самолетов и космических кораблей.

Скорость нашего фрегата сильно зависела от ветра, но не так критично, как у парусников эпохи Магеллана. Даже при полном штиле, на одной магической машине, «Гордость Приморья» могла держать больше десяти узлов, а при удачном стечении обстоятельств (попутном ветре, небольшой волнистости и так далее) фрегат летел над водой с непостижимой скоростью семьдесят километров в час (рекорд семьдесят два с половиной, если верить показанию стрикета). От Порт-о-Тролля до первых островов Архипелага лежала водная поверхность протяженностью около десяти тысяч километров, но, несмотря на то что иногда нам удавалось за день проходить почти тысячу километров, путешествие продлилось больше месяца. Столь долгий круиз обуславливался тем, что наше судно редко плыло по прямой, постоянно меняя маршрут из-за подводных течений, рифовых гряд и массы иных условий, про которые абсолютно все знал единственный член команды фрегата – кормчий Менар, вооруженный корабельным журналом.

Два раза за время плавания к Архипелагу я просил кормчего изменить маршрут и оставить меня ненадолго на небольших одиноких рифах в целях уединения для молитв и советов с богами.

«Без помощи духов с темного неба мы слепы, как новорожденные котята. Мне надо говорить с духами», – делая максимально сумасшедшие глаза, начинал говорить я каждые полчаса не кому-то лично, а ветру за бортом, после чего все матросы и офицеры корабля почитали меня почти как святого.

Первый раз этот маневр проделали через пару недель плавания. Как только я оказался в благословенном одиночестве на небольшом необитаемом островке (удачно спрятавшись за высокой скалой), с меня сразу слетела вся возвышенная благообразность. Сделав себе компенсирующую инъекцию, я перенесся в камеру старта «Гном-инста», где быстро сменил снаряжение и оборудование, принял ванну с краской и обновил запас химии. Приятели-предприниматели вывалили на меня кучу сведений, а авторитетный шеф Рудольф Иванович постоянно находился неподалеку, оказывая моральную поддержку. Ничего интересного, наподобие вечернего приема, на который я угодил разок по возвращении, не произошло, разве что вокруг покореженной мной гашек-камеры теперь находилась круглосуточная охрана, состоящая из двух бодигардов с винтокрылами. Обратный перенос настроили неподалеку от острова, в пяти метрах под водой. Оказавшись на глубине, я выплыл на поверхность и тихонько выбрался на одинокий риф – на корабле, стоящим в трех кабельтовых от острова, никто ничего не заметил.

Второе возвращение, случившееся еще через пару недель беззаботного морского круиза, заслуживает отдельного рассказа. Поначалу все пошло по отработанному сценарию. За пару дней до запланированного переноса на Землю я кардинально изменил поведение и стал натыкаться на матросов, офицеров и стены, стараясь самостоятельно не останавливаться, прекращал движение, только уткнувшись в преграду на пути. Для пользы дела пару раз свалился в воду, и меня с шутками и прибаутками вылавливали из соленых волн, разворачивая судно и объявляя: «Орк за бортом!» При этом я не забывал задумчиво бормотать о духах, богах и небесах – словом, выглядел как законченный религиозный маньяк в тяжелой стадии психического расстройства. Поэтому, когда я попросил Менара немного изменить маршрут, чтобы можно было спокойно пообщаться с духами наедине, команда фрегата (и мои друзья в том числе) вздохнули с облегчением – на этот раз своим поведением мне удалось всех достать до печенок. Оказавшись на островке, я укололся компенсатором и блаженно замер, греясь под южным солнышком.

Перенесшись в зал старта, я не успел выйти из роли и со счастливой улыбочкой идиота переступил порог джи-камеры. Оказавшись в офисном помещении, я тут же был подвергнут внезапной атаке. Атаковало меня воздушное полуголое создание, благоухающее современным парфюмом и выглядевшее так, как будто только что сошло со страниц глянцевых журналов.