Бравая служба - Роман Хаер

– Тебе не знать простительно, – успокоила меня хозяйка этого странного места. – Дать бы тебе месяцок-другой в лечащей люльке вашего мира проваляться, за ошибки глупые. Но время сейчас за тебя, да и сама недоглядела…

И тут белый свет крутанулся перед глазами, как при головокружении…

Я лежал на брусчатке почти в десяти метрах от каменной арены-постамента. Рядом валялся опрокинутый ряд сидений, а надо мной хлопотала Лия. Над нами возвышался Дехор и клокотал от ярости, злобно поглядывая в сторону кормщика.

– Показалось, – радостно выдохнула куколка-вампирчик и с облегчением взглянула мне в глаза.

– Что тебе показалось? – спросил я удивленно.

– Что у тебя все ребра слева переломаны. Когда тебе в грудь кулак чемпиона попал, очень громкий хруст раздался, – ответила служительница Некро. – И еще, когда без сознания лежал, я чуть надавила на ребра – ты всем телом сильно дернулся.

– Да вроде все нормально, – ответил я, глубоко вздохнув и вставая на ноги. – Я про сломанные ребра сам столько рассказать могу…

– Убежал метатель кокосов, – расстроенно объявил вернувшийся Хоб. – Шустрый больно, да еще и местный – все улочки тут знает.

– В отличие от нас, – недовольно подтвердил слова друга запыхавшийся Васиз.

– Не суть, – прервал я ребят и спросил, обращаясь к Лие: – Я бой проиграл?

– Нет еще, – ответила гоблинка и указала взглядом на песочные часы судьи.

Оказывается, времени прошло совсем немного – около минуты. После этого я кинул взгляд на постамент. На каменном помосте стоял Димор и с недовольным и одновременно немного виноватым видом смотрел на меня. Время утекало.

– Все, потом будем разбираться, – решительно отмел я все и рванул в бой.

Впрочем, рванул – это сильно сказано. Правильнее было бы сказать – рванул и тут же остановился, не дойдя до самого боя. Вы спросите: мол, почему я не пошел и, кипя от яростного негодования, сразу же не начистил физиономию огру? Отвечу честно: я бы с радостью, да обстоятельства не позволили. А заключались обстоятельства в бортике высотой два метра, над которым возвышался собственно огр, который вовсе не горел желанием пускать меня обратно на арену. Нет, в принципе, перемахнуть через двухметровый забор для меня трехсекундное дело, как, впрочем, и забраться на постамент с гладкими стенками высотой два метра, но только при одном немаловажном условии – если на вершине нет четырехсоткилограммового парня, который не хочет, чтобы я это умение продемонстрировал окружающим.

Я стоял у подножия постамента и в сомнении смотрел вверх. Сверху на меня скептически поглядывал Димор, изредка несильно топая ногой, от чего так же тихонечко потряхивало всю округу. В часах судей утекал песок.

«Попробую», – решился я.

Резко присев, я прильнул к двухметровой стене постамента, характерным образом «отводя глаза» огру и следя за его фигурой краем глаза, после чего плавно перетек вдоль круга на пять метров в сторону. После этого одним нерезким движением, не теряя соперника из поля периферийного зрения, подтянулся и одним замедленным рывком встал на краю каменного помоста. Сделав два неспешных шага и остановившись в пяти метрах за спиной Димора, я щелкнул языком.

Огр оглянулся на звук, и мне на долю секунды показалось, что его глаза выскочили из орбит, настолько сильно он выпучил их от удивления.

– Как… – выдавил из себя чемпион.

– А вот так, – развел руками я, после чего сжал кулаки и пошел вперед.

Не знаю уж почему – то ли от удивления, то ли от моих ударов (а может, и от всего сразу), но огр, казалось, двигается в два раза медленнее, чем раньше. Я же, наоборот, ощутил небывалый прилив сил, заметно добавив скорости движениям и силы ударам. Через двадцать секунд маневров не помню точно, после какого по счету удара костяшками пальцев между бицепсом и трицепсом, у Димора отказала правая рука. Еще через полминуты после очередного моего лоу-кика действующий чемпион вдруг споткнулся, после чего завалился и упал передо мной на четвереньки. Вернее, огр стоял на согнутой в колене правой ноге и левой руке. Могучая правая лапища висела, касаясь каменного помоста, а «выключенная» левая нога дрожала, не желая служить в качестве опоры. Я не удержался и два раза провел маваша гери по действующей руке соперника, удачно отключив и ее, после чего Димор завалился вперед, упершись лбом в аренный камень и не в силах сделать ни единого движения, а затем и вовсе упал на бок.

На каменном постаменте стоял джисталкер и смотрел на огра, лежащего у его ног. Лицо поверженного могучего атлета кривилось от сильной боли, при этом боец не мог пошевелить обеими руками и одной ногой. Джисталкер перевел взгляд на кормщика, сидящего на стуле и нервно поглядывающего на побитого брата.

– Как же мне его с постамента сбросить, – тихонько пробормотал джисталкер.

После этого человек, глядя в глаза кормщику, указал на поверженного огра и потом медленно провел тем же пальцем себе по горлу. Это явилось последней каплей, переполнившей чашу беспокойства старшего брата за своих родственников. Кормщик встал со стула, подошел к судье и негромко что-то произнес. Через десять секунд на арену выскочил главный арбитр и громко выкрикнул всего одну фразу:

– Чемпион побежден!

– … Побежден, побежден, побежден… – прокатилось эхо, подхваченное сотней голосов из толпы.