Ричард Длинные Руки. В западне - Гай Юлий Орловский

Я огрызнулся:

– На меня не смотрите!.. Императоры выше правил. И вообще… Я воюю с магией в том числе и трофейным оружием.

Он сказал с нажимом:

– А вашим соратникам?

– В Библии сказано, – отрубил я, – не введи малых в искушение!.. Соблазн магии слишком силен.

Он пробормотал:

– Амулеты, значит, отберете?

– Просто прекратим перезарядку, – сказал я. – А старое, что ж, донашивайте.

В дверь заглянул Хрурт, морда на дворцовых харчах стала еще шире, посмотрел на Альбрехта, на меня.

– Сэр Ричард, там герцогиня… Просит аудиенции.

Я сказал недовольно:

– Какая на хрен аудиенция?.. Как здесь любят церемонии! Она в числе тех, кто может без доклада.

– Я это сказал, – объяснил Хрурт, – но ее светлость не хочет наглеть, как ответила.

Альбрехт сказал с усмешкой:

– Я пойду, сэр Ричард. У вас тут начнутся серьезные государственные отношения.

– Не язвите, герцог, – ответил я. – А то напомню про графиню Эльриссу.

– Клевета, – сказал он и быстро вышел.

Сквозь открытую дверь я успел увидеть, как он в коридоре учтивейшим образом раскланивается с герцогиней, даже подпрыгнул пару раз, но увидел, что я наблюдаю, торопливо помахал перед нею шляпой и поспешно удалился.

Герцогиня вплыла на роскошной полусфере платьев, как на платформе из взбитой розовой пены, присела в поклоне.

– Ваше величество…

– Самантелла, – ответил я. – Вы сегодня еще прелестнее. Как может умная женщина выглядеть все лучше и лучше?.. Садитесь, ваша светлость.

– Умная обязана, – ответила она. – Спасибо, ваше величество. Вы очень любезны. Я знаю, как вы заняты, потому буквально на минутку по поводу вашего указа насчет… насчет сближения с нашими людьми.

Она опустилась в указанное кресло, величавая и с прямой спиной, вперила в меня требовательный взгляд.

Я ответил с доброжелательным интересом:

– Разве не сближаемся? Мне кажется, как я с вами, так и мои лорды с женщинами двора…

Она заулыбалась, но покачала головой.

– Я о сближении более заметном. Некоторые ваши лорды начали понемногу перенимать нашу моду. Пример подает доблестнейший герцог Гуммельсберг, ваш ближайший соратник. Как мы все понимаем, с вашего одобрения?.. Такой поступок сразу располагает, ваши люди перестают смотреться чужими и враждебными…

– Понимаю, – согласился я. – Хотите предложить что-то еще?

Она слегка наклонила голову, не сводя с меня взгляда красивых и умных глаз.

– Вы очень проницательны, ваше величество.

– Да, я такой. Так что?

– Если смею высказать свое мнение…

– Смеете-смеете, – сказал я нетерпеливо. – За это пока не бью. Потом посмотрим, по мере укрепления моего самодержавия и усиления моего дурного самолюбия.

Она смиренно улыбнулась, показывая, что поняла и оценила мою солдатскую шутку.

– У вас не будет дурного самолюбия.

– Да, – согласился я, – конечно, я само совершенство, сам постоянно собой восторгаюсь, но все равно приятно, что и другие замечают.

Она сказала с легкой улыбкой, дескать, поняла и оценила иронию в свой адрес.

– Ваши лорды вас любят, ваше величество. Обращаются как к старшему брату. Это они вас одергивают постоянно, даже незаметно для вас.

– Ага, – сказал я озадаченно, – даже вот так?.. Как и у вас, где даже императора заставляют ходить строго по правилам, выработанным много тысяч лет назад?

Она произнесла тихим голосом:

– Ваше величество, все смотрят на императора.

– Так есть же на что посмотреть, – ответил я. Она улыбнулась сдержаннее, понимает, что хочу оттянуть, а то и увильнуть от какой-то неприятной новости. – А что во мне, таком нарядном, не так?

– Ваш наряд слишком прост, – заметила она, – но я не о наряде. Как ведет себя император, так стараются держаться и все при дворе. А со двора мода, обычаи и вообще вся культура – все-все медленно расползается по империи…

– Ну-ну, – подбодрил я. – Герцогиня, что-то я не замечал за вами нерешительности.

Она улыбнулась, но я видел, что все еще колеблется.

– Ваше величество, мне тоже не нравится говорить неприятные или не слишком удобные вещи. С другой стороны, если мы, ваши соратники, будем только о приятном…

Я тяжко вздохнул.

– Герцогиня, вы же все понимаете. Говорите нужное, я пойму. И, может быть, даже не вдарю.

– Вы уже говорили, – продолжила она смиренным голосом, – что не придаете значение этикету. Дворцовому этикету. Так ведь?

– Но не борюсь, – напомнил я. – Нельзя отнимать у людей такую важную цель жизни, как пудрить головы и красить губы! Даже мужчинам.