Ричард Длинные Руки. В западне - Гай Юлий Орловский

Альбрехт ощутил, судя по его взгляду, что начинаю отклоняться от темы, сказал с настойчивостью:

– А что с предыдущим императором?

– Со Скагерраком? – переспросил я. – Думаю, здесь в его дворце уже поняли, что он отныне бывший и упокоенный. Местное население подготовлено.

– Упокоенный… это покойник?

– Нет, на покое. Здесь остров Святой Елены отыщется?.. Ладно, найдем. Ему нужно было драться с Багровой Звездой, а не прятаться! Он трусливо и бесчестно бросил вверенный ему народ на гибель!

Он покачал головой.

– Весомое обвинение, вы правы. Хоть и не совсем честное, но какая в политике честность?.. Однако большинство все же понимают, что поступить иначе он не мог.

Норберт кашлянул, сказал с холодной учтивостью:

– Ваша светлость, я тоже знаю настроение придворных, как и населения за пределами города. Народ молчит, но придворные все же обижены, почему император выбрал не их? Каждый уверен, что он достойнее тех, кого Скагеррак увел с собой.

Я перевел взгляд на Альбрехта, тот сказал быстро:

– Герцог Дарабос прав, однако обида на императора не зачисляет их в наши союзники. Насколько можем рассчитывать на таких, ваше величество?

Все взгляды обратились ко мне, я ответил веско:

– Им оставим все их привилегии. И прочие так важные для них знаки внимания. Нам что, важно какого цвета у них ленты или банты? С остальными будем разбираться. Нам важнее другое. Никто в этой империи не знает, как и вообще на южном или северном материках, сколько у Багровой Звезды Смерти уходило на захват рабов и сколько потом она рушила землю.

Они слушали внимательно и настороженно, уже ощутили, насколько нас мало в этом огромном мире. Даже суровый сэр Келляве, свято верящий, что я всем обеспечу победу, смотрит серьезно и с тревогой в глазах.

– Но в любом случае, – продолжил я, – Скагеррак с его гвардией точно поднимутся из подземелий. Обычно при подобных катастрофах большинство погибают при землетрясениях, наверх выбираются единицы из тысяч. На этот раз катаклизма не будет, выберутся целые и невредимые. Понимаете, почему я это говорю?

Альбрехт сказал четко:

– Потому что судьбу императора Скагеррака и его окружения нужно решить уже сегодня. На этом совещании. Иначе и Маркус не поможет.

Наступило молчание, Норберт поднялся, все взоры обратились к нему, а он проговорил бесстрастным голосом:

– Думаю, решение напрашивается само.

– Ваша светлость?

Он ответил так же ровно и безэмоционально, словно со мной заговорила каменная стена:

– Помните, что случилось, когда в страшной битве филигоны были побеждены нашей доблестью?..

Они помолчали, только неустрашимый Келляве сразу же побледнел и зябко передернул плечами.

– И помнить не хочу. Эта исполинская шахта в глубины земли до самого ада… До сих пор снится!

Голос Альбрехта прозвучал ровно и монотонно, словно вместо него заговорил механизм:

– Звезда Смерти продавила землю… оставляя за собой огромную дыру, и неизвестно, сколько бы еще опускалась, если бы сэр Ричард не подчинил и не вызвал обратно. Нужно ли объяснять, что предлагаю?

– Хороший вариант, – согласился Келляве. – Но сперва нужно найти место, куда сэр Ричард опустит Маркус. Можно даже с размаху.

– Нельзя, – ответил я машинально, – Земля треснет, как слабо сваренное яйцо. Скагеррак не стоит такой катастрофы. Да и никто не стоит.

Альбрехт сказал серьезно:

– А Скагеррак упрятал следы хорошо. Сэр Норберт при всех титанических усилиях пока не отыскал его нору.

– Значит, – уточнил Норберт, – император пользовался не такой уж всеобщей любовью, если вот так прятал следы от всех… Сэр Ричард?

Я встрепенулся, развел руками.

– Если не пользовался любовью, то не так уж и обязательно плющить там в глубинах земли. Все-таки с ним еще куча народу. Кроме придворных, которых не жалко, еще и простые рабочие, набранные прорывать путь наверх… Они и нам пригодятся.

– А почему не плющить, если это проще?

– Поддержки населения, – пояснил я, – у него не будет. Можно, скажем, отправить в изгнание. Это выставит меня миротворцем. А потом в дальних краях можно и ледорубом по голове… Так, на всякий случай.

– Сам себя убьет?

– Типа того, – согласился я. – Или на шарфе повесится. Но один, а его свиту пропустим через люстрацию. Женщин в казармы солдатам, мужчин в каменоломни… Конечно, кто не сумеет вписаться в нашу светлую и радостную жизнь, полную оптимизма и насилия.

Они переглядывались, на лицах то тревога, то чувство облегчения, Альбрехт сказал неумолимо:

– Все остальные варианты – лишняя головная боль. Наш вождь верно говорит: нет человека – нет проблемы!

Келляве буркнул:

– Если бы он так и делал… А то мерехлюндит, и нас размерехлюндил. А мерехлюнды всегда промерехлюндивают!.. За что обожаю сэра Растера, он даже слова такого не знает. И не свойственных рыцарю сомнений!

Сэр Рокгаллер, что помалкивал, поглядывая то на одного, то на другого из говоривших, сказал со вздохом:

– Это нужно было сделать еще с логовом императора Германа!.. Никакое не убийство вовсе. Закапывались, прекрасно понимая, что наверху скорее всего завалит так, что никакими силами никто не выберется, и все задохнутся без еды и питья. Но сэр Ричард проявил непонятную слабость и малодушное милосердие!..

Я ответил со вздохом:

– Христианское милосердие, увы. Ладно, объявите награду всем, что укажет место, куда ушел Скагеррак. Большую награду. Можно даже такую, которая ничего не стоит, но местным будет важнее денег.

Он спросил с недоверием:

– А что в этом развращенном мире важнее денег?

– Титулы, – пояснил Альбрехт.

– Титулы, – подтвердил я, – привилегии, позволение носить бант сословия высшего ранга… Главное, чтобы старались, из кожи лезли.

Норберт сказал негромко:

– Время идет, в подземельях ловят каждый звук сверху. Даже в самых глубоких будут толчки и сотрясения. Но все равно, если даже не услышат, через какое-то время начнут пробиваться наверх. Конечно, это будет, когда запасы продовольствия подойдут к концу, но никто из нас не знает, насколько им хватит. Потому сэр Ричард прав, нужно поторопиться.