Ричард Длинные Руки - властелин трех замков - Гай Юлий Орловский

До восхода солнца встали, пошли в таверну, хозяин сообщил, что ранние пташки, суетился и все набивал нам мешки отборной едой, побаивается, что потащим весь конский табун с собой.

Вновь Клотар с псом впереди по следу, пес вынюхивает, докладывает уже не мне, а Клотару, а ко мне подбегает только получить почесывание за ушами. Клотар в самом деле лучший следопыт, подробно рассказывает, что и как здесь происходило, называет не только количество людей, но и сколько из них лучников, сколько пеших, сколько конников. Более того, перечислил молодых лучников и старых копейщиков, рассказал, кто из них голоден, кто сыт, кто в хорошем настроении, кто разозлен. Даже сказал, чем болеют двое из конников.

Я понимаю, что такое могут учуять собаки, у них нюх в пятьдесят раз чувствительнее, чем у нас, но чтобы человек… гм… Да и то мне казалось, что он вообще не всматривается в следы и даже не ловит воздух верхним чутьем или нюхом, как лучшие из гончих, которые умеют получать информацию вот так, а просто… как-то чует. Непонятно как.

Впрочем, для них непонятно, как это я могу видеть в темноте в тепловом диапазоне, но это может понять только тот, кто знает, что такое инфракрасные лучи. А от такого понятия и понимания механизма один шаг до того, чтобы открыть в себе такую способность.

Иногда Клотар на полном скаку наклонялся к земле, на ходу задевал пальцами почву, срывал верхушки сухой желтой травы и всматривался в отпечатки копыт, нюхал, осматривался по сторонам, оценивая размеры истоптанной земли, наклонялся все реже, а потом и вовсе мчался выпрямленный, как лихой ковбой, смотрел только вперед холодными немигающими глазами на суровом, даже жестоком лице.

Дорога, что шла прямо и прямо, благо степь да степь кругом, без видимой причины начала поворачивать вправо. Я огляделся, любой предпочитает добираться до цели по прямой, а здесь плато похоже на бильярдный стол, поросший мелкой травкой, крикнул Альдеру:

— Здесь что, когда-то овраг был?

Он с недоумением огляделся.

— Где? Какой овраг?

— А почему сворачиваем? — спросил я. — Или здесь тоже какое-нибудь проклятое место? Тогда почему флажками не огородили?

Он посмотрел на меня, подумал над странным вопросом, потом решил не ломать голову, кивнул вперед.

— Сэр Ричард, впереди лес Вечной Луны.

Желтая бесконечность простирается во все стороны, но далеко впереди, не меньше чем в миле, вольный бег степи останавливает черная стена леса. Не просто останавливает, теперь, когда Альдер обратил мое внимание, я вижу, что степь обрублена, как исполинским ножом гильотины.

Я в беспокойстве оглянулся на отставшее облачко пыли, так скачет на муле странный монах, вбивший себе в голову, что должен быть духовным пастырем нашего отряда.

— Чем-то опасен?

— Очень, сэр Ричард.

— Какие-то эндемичные звери?

— Сэр?

— Говорю, звери что, водятся только в этом лесу?

— Нет, насчет зверей не знаю. Но сам лес… Он очень нехороший.

Дорога повела нас вдоль леса, не приближаясь к нему, я всматривался в огромные деревья, похожие на секвойи и на баобабы одновременно, все очень темные, почти черные, стоят плотной стеной, ветви начинаются достаточно высоко, как у всех, что растут в тесноте.

— Я не вижу, чтобы лес где-то заканчивался, — сказал я нетерпеливо.

— Всякий лес где-то заканчивается, — пробормотал он. — Сэр Ричард, даже не думайте идти напрямик!.. Никто и никогда еще не выходил из такого леса.

Я буркнул:

— И не собираюсь. И доспехи надо беречь, да и вообще… я не из тех дураков, что ради подвигов полезут дракону в пасть. Просто мы могли бы проехать ближе по опушке, рассмотреть. Или они хватают ветвями?

Он покачал головой.

— Нет, о таком я не слышал. Но всякий, кто проезжал между деревьями в этот лес, уже не возвращался. И те, кто отправлялся на их поиски, тоже не вернулись. Так что в лес просто перестали ходить, вот и все.