Ричард Длинные Руки - властелин трех замков - Гай Юлий Орловский

— Держись, — крикнул я.

Его ноги беспомощно скребли по камню, я сам задыхался от усталости. Свирепый рев, что преследовал нас, превратился в полный отчаяния вопль, с каждой секундой удалялся вниз. Я рискнул скосить туда глаза, в мозгу потемнело, а по телу прокатилась ледяная волна. Мы висим на отвесной скале над пропастью, младшей сестрой Марианской впадины. Далеко-далеко по дну змеится крохотный ручей, по направлению к нему летит по крутой дуге металлический носорог, блестящий, как новенький штурмовой танк.

— Вот и хорошо, — прокричал я. — Давайте все обратно!..

— Зачем?

— Я там заметил справа небольшой туннель.

Кое-как, помогая друг другу, все четверо вернулись в большой туннель, а там в двух шагах от стены темнеет ход, который сперва показался нишей. Я пошел первым, выставив меч, за мной Альдер с повисшей Женевьевой, замыкает движение Ревель, охраняя друга, который сейчас и от воробья не отобьется.

Ход пошел по наклонной вниз, мы спускались с четверть часа, воздух стал горячим, я чувствовал неладное, наконец впереди распахнулось огненное озеро с кипящей лавой. Лишь кое-где плавают багровые льдины раскаленного шлака, а так везде по поверхности поднимаются огромные пузыри, как в исполинской кастрюле с кипящим супом.

Через озеро перекинут тонкий висячий мостик с канатными перилами. Мост уходит в бесконечность, от поверхности озера поднимаются желтые испарения, скрывая перспективу.

Ревель, завидев мост, закричал в отчаянии:

— Я лучше сразу прыгну в пропасть!

— Этот мост слона выдержит! — заверил я.

— Что такое слон?

— Это такой зверь… Как если бы десять груберов и марквардов сложить вон с Альдером…

— Магия, — выдохнул он с отчаянием. — Сэр Ричард, вы как хотите, я лучше останусь и прикрою вас здесь. Если их будет слишком много, обрублю канаты…

— Лучше обрубим на той стороне, — ответил я. — Пойдем, это приказ!

Я не пошел, а побежал, мостик тут же начал раскачиваться, меня бросало из стороны в сторону, а внизу в кипящую лаву как будто кто бросил кассетные бомбы: целые огненные гейзеры взметываются, от жара трещат волосы. За спиной у меня неумолчный крик, я стиснул челюсти и бежал, не оглядываясь.

Мостик длился и длился, а внизу не озеро лавы, а океан, я уже плохо соображал, куда бегу и зачем бегу, затем жар как будто начал спадать, а я ощутил, что бегу наверх, а впереди из красного тумана начинает выступать отвесная гора с чернеющим отверстием слишком правильной формы, чтобы винить природу.

Отсапываясь, мы прошли на дрожащих ногах по этому туннелю и затаились на выступе, откуда смотрели на исполинскую пещеру внизу. Сотни людей, если это люди, рубят камень, кто-то грузит в плетеные корзины, другие уносят, а эти все вгрызаются в стену, вгрызаются… Над сводом пещеры сгустился лиловый туман, в нем иногда проскакивают короткие молнии, воздух чист и свеж, освещение не яркое, но ровное, нигде нет теней.

— Это и есть кобольды? — спросил я шепотом.

Альдер ответил осторожно:

— Похожи, но кто знает… В этих краях много такого, что и колдуны не знают. А здесь слишком много странностей.

Я смолчал, слишком много, на мой взгляд, несоответствий. Варварские сооружения из грубо кованного металла, неотесанных камней… правда, не бревна же и доски здесь ждать, но все-таки видна крайне грубая работа, и — этот лиловый туман, в котором чувствую порождение высоких технологий или даже высокой магии, потому что магия тоже может быть простенькой, вроде лечения скота, и высокой, когда вот такая внутриядерная мощь, что и воздух чистит, и свет дает походя, и еще наверняка обеспечивает этих существ всем необходимым для жизни.

— Там есть ступеньки, — заметил я. — И поручни. Видимо, иногда этой дорожкой кто-то да ходит.

Альдер зябко передернул плечами.

— Неужели надо спускаться?

— Надо, Федя, — ответил я твердо. Будучи добрым феодалом, пояснил: — А как иначе?

— Да уж, — ответил он с тоской, — здесь тоже ничего не высидишь…

— Я пойду первым, — вызвался Ревель.

— Хорошо, — согласился я. — Альдер, ты у нас дамский угодник, так что держись в середине. А я прикрою сзади

Голова Ревеля исчезла за краем, затем на пару ступеней спустился Альдер и протянул руки Женевьеве. Грязная, в порванном платье, с разбитыми в кровь руками и ногами, да еще с подбитым глазом и ссадиной на щеке, она выглядела жалко, однако кивнула ему поистине с королевским достоинством, подала руку, но это не из кареты выйти, ему пришлось придерживать ее за длинные ноги, а потом и за ягодицы, так и спускались, Ревель прокладывал дорогу, проверяя ступеньки, не расшатались ли, а Альдер помогал даме, чтобы не сорвалась, сшибив ползущего ниже друга, все-таки даже хреновый друг лучше самой замечательной дамы.

Я выждал, когда они спустятся хотя бы на треть, мне спускаться быстрее, чем им с ношей, уже готовился перекинуть ногу через край, когда сзади ухватили за горло огромные пальцы. Настолько огромные, что я захрипел в страхе, инстинктивно ударил ногой наугад, хорошо бы в пах, но и в голень неплохо, однако незнакомец уклонился, голову мою тряхнуло, в затылке взорвалась бомба. Он ударил меня лбом, что значит и голова у него чугунная, я ухватился за его пальцы, однако отодрать хотя бы один — тогда бы я его хотя бы сломал, — не удалось, а легкие мои дернулись, требуя воздуха.

Он продолжал удушать меня, я сипел, затем попятился, надеясь напугать его тем, что вот так упадем за край котлована. Он уперся, а при его росте и массе остановить меня оказалось нетрудно. Я наклонился, делая вид, что то ли попытаюсь его перебросить через голову, то ли готовлюсь провести какой-то хитрый прием, его туша легла мне на спину, я попятится все быстрее и быстрее, уже вспомнив про торчащий край решетки.

В глазах поплыли красные круги, когда меня тряхнуло от сильного удара, пальцы начали разжиматься на моем горле, а туша поползла со спины. Обернувшись, я всматривался в пошатывающуюся фигуру. Он выше меня на голову, а это значит, что в самом деле гигант, да и массивная фигура с короткими ногами больше подходит горилле…

— Тролль, — прошептал я. — Пошел вон, скотина…

Он зарычал и двинулся на меня, растопырив огромные лапы. Я сделал вид, что пытаюсь броситься вправо, а когда он повернулся, я изо всех сил ударил ногой в голень. Он взвыл и вздернул ушибленную ногу, удар в голень — он жестокий из-за болезненности, на миг потерял равновесие, я саданул по второй ноге, он грохнулся, как падающая башня, а я выхватил наконец меч и с силой ударил его в голову.

Раздался треск, словно я расколол толстое полено. Из разрубленного черепа потекло темное, я поспешно вытер лезвие, сунул в ножны и начал спускаться вслед за друзьями.