Влада. Время Теней - Саша Готти

– В-вас ждут у ректора, Темнейший, – пролепетала она, и вампир прошел через деканатскую приемную в сумрачный кабинет.

После обновления Носферона он все-таки был не таким, как раньше. Видимо, и здесь без бертиловских фокусов не обошлось, так как стены почему-то оказались ярко-зеленого цвета оттенка «вырвиглаз». И возможно, именно поэтому почти все стены были плотно заставлены стеллажами из музея с кубками и завешаны вымпелами и наградами студенческих соревнований.

За ректорским столом торжественно восседала Ада Фурьевна, и по выражению ее бледного лица стало понятно, что разговор будет тяжелым. Все трое деканов уселись в ряд. Преподаватели, в том числе семь профессоров, прибывших в Носферон впервые, хмурыми сычами переглядывались друг с другом. Молоденькие преподавательницы шептались и явно нервничали.

– Садитесь, Муранов, – каким-то особенно печальным и напряженным голосом произнесла ректорша, и юный вампир занял стул напротив длинного ректорского стола.

– Муранов Гильсберт, – Ада Фурьевна тяжело вздохнула, увидав, что тот скрестил руки – типичный для него жест, который ничего хорошего не предвещал. – Сегодня первый день открытия нового, отстроенного Университета. Сегодня торжественный день для всех. Студенты со всего мира, мечтающие попасть в Носферон, переступили его порог, и этот день для них – может быть, самый долгожданный праздник…

– Вы ведь не поздравлять меня с началом учебы вызвали, – Гильс вскинул на ректоршу взгляд с печальной улыбкой. – Разнос так разнос. Устраивайте, я готов.

– Муранов, вы умный и уже совсем взрослый юноша, – покачала головой Ада Фурьевна. – Вы унаследовали титул и трон своего великого отца, вы приняли власть над темным народом. Но последний год все мы испытываем огромную тревогу из-за того, как вы своей властью распоряжаетесь. Вашего отца нет в этом мире, и некому из старших поговорить с вами о том, что с вами происходит.

– Вот оно что, – тихо промолвил Темнейший, и лицо его стало каменным. – Я всегда считал, что восемнадцать – это уже совершеннолетие, когда не нужен присмотр старших. Не могу сказать, что я в нем нуждаюсь.

– Деканат и Темный Департамент знают о безумстве, на которое вы готовы пойти, – кряхтя, проскрипел седой профессор-валькер. – Это самоубийство. Трудно и вообразить что-либо более рискованное. Ведьмы, которые ударят проклятием и отправят во Тьму, – это немыслимо!

– Это чудовищно, – подхватила Ада Фурьевна. – И мы взываем к вашему рассудку, к разуму серьезного и ответственного восемнадцатилетнего юноши, который взял на себя непомерную ношу власти! Ваш отец запретил бы вам даже думать об этом! Ваш отец…

– Мой отец там, во Тьме! – прервал ее Гильс. – Мой отец попал во Тьму, как древний, как все древние и как многие живые, только потому, что Тьмой правит Некромант!

– Ваш отец правил разумно и осторожно, ставя Темный Департамент в известность о своих намерениях! – вскочил со стула профессор-валькер, невероятно толстый. Его седые крылья нелепо топорщились. – Он обсуждал последствия тех или иных решений с министрами, он советовался с нами и уважал наше мнение! Мы… мы представляем интересы всех слоев темного народа. К нам стекаются все донесения, ото всех управлений и советов домовых, и валькеров, и троллей. И все против того, чтобы повелитель нечисти совершал безумные поступки и подвергал смертельной опасности себя самого и весь наш…

– Вы думали, я не узна́ю вас, Эдуард Вольфович? – прервал его речь Гильс. – Думали, тролльский морок помешает мне узнать главу Темного Департамента?

В ярости толстый профессор-валькер то ли фыркнул, то ли чихнул, и оболочка наваждения, как кокон, слетела с него вместе с фальшивыми крыльями. Все это было похоже на мгновенный смерч, который прокрутился вокруг фигуры профессора, и вот уже сам управляющий Темным Департаментом, низкорослый и крайне угрюмый оборотень в деловом костюме, пялился на Темнейшего крохотными глазками.

– Да, это была наскоро задуманная импровизация, – процедил он, глянув в сторону Горана Горановича, который только развел руками. – Но если вы, Темнейший, не являетесь сами в Темный Департамент, то иного выхода у нас не было. И теперь, пусть и в стенах ректорского кабинета, но мы поговорим начистоту. У нас имеется масса подтверждений тому, – Эдуард Вольфович потряс увесистой папкой с бумагами, – что Влада Огнева, ради которой это затевается, с самого начала представляла огромную опасность для всего тайного мира. Невиданное смешение кровей в ней беспокоило и вашего безвременно ушедшего отца…

– Я прошу вас не касаться имени Влады никогда и ни в каком варианте, – перебил его Гильс. – Во Тьму пойдем только я и Бертилов, и тайный мир здесь ни при чем.

– С Бертиловым разговор еще впереди, – нахмурился Горан Горанович. – Но толка, по моему мнению, будет не много… этот студент, мягко говоря, неуправляем.

– Не смейте трогать студента Бертилова! – тут же вскочила вдруг со стула молоденькая преподавательница-кикимора. – Я беседовала с ним пару месяцев назад и убедилась, что он безобидный и исключительно доброжелательный юноша, которому необходимы поддержка и помощь! И я настоятельно требую…

– Ваши десять докладных о предоставлении Бертилову двойных обедов лежат в приемной деканата, Юлиана Яриловна, – осадила ее ректорша. – Мы оценили и рвение Алены Хмаровны, которая требует предоставить студенту Бертилову материальную помощь. Но вряд ли эти усиленные обеды ему понадобятся во Тьме, куда он намерен ринуться, чтобы воевать с Некромантом!

Ректорша, вытаращив глаза, провела взглядом по лицам молоденьких преподавательниц, но понимания не нашла: либо до кикимор и валькирий не доходили такие сложные понятия, либо Бертилов в свое время произвел на них слишком сильное впечатление.

– Алекс Муранов и сейчас остается внештатным сотрудником Темного Департамента, – произнес Эдуард Вольфович, весомо глянув на вампира. – И он в курсе всех тревожащих догадок, которые возникли в нашем ведомстве относительно Влады Огневой. Вам мало было воронки?

– Алекс, я попрошу вас высказаться, – подняв брови, Ада Фурьевна воззрилась на Муранова-старшего.

Он ответил ректорше и главе Темного Департамента хмурым взглядом:

– К чему вы меня призываете? Ищете в моем лице поддержку, когда я сам шел на безумства во спасение одного-единственного человека, которого считаю важным в своей жизни. Да, я боюсь за брата и в ужасе от такого плана. План кошмарный. Но не имею ни малейшего права препятствовать или уговаривать, поскольку сам поступил бы так же, если не хуже.

– К тому же вампирские кланы поддерживают решение Гильсберта Муранова, и это отлично известно Темному Департаменту, – подал голос декан Валькируса. – Сомневаюсь, что липовые профессора, то есть сотрудники и агенты Департамента, в силах повлиять на Темнейшего.

– Я бы попросил, юноша! – прогромыхал оскорбленным тоном старый валькер с седыми крыльями, поднявшись на ноги и грозно потрясая в воздухе пальцем.

– Откажитесь, откажитесь от ужасного плана! – всплеснув руками, горячо воззвал другой старик из Темного Департамента, упырь с перепуганными совиными глазками. – Иначе будет страшная беда, остановитесь, пока не поздно! Ада Фурьевна, ваше слово!