Влада. Время Теней - Саша Готти

Спустя две недели июньским ранним утром к окраине Твери подъехал роскошный лимузин, эффектно расписанный а-ля «колдовской китч»: c котлами, метлами и черными котами на бортах.

Из этого лимузина, зевая и дрожа, вылез Диня Ливченко с айпадом в обнимку.

– Так им всем и надо, – спросонья не совсем понимая, кому «им», пробормотал домовой.

Выглядел он хоть и слегка помято, но очень респектабельно: деловой темно-синий костюм из блестящей ткани и галстук, расшитый бриллиантами. Над прической Дини еще вечером трудились московские парикмахеры, на пальце сверкал тяжелый золотой перстень, а эксклюзивным парфюмом «Clive Christian» от домового несло за километр.

В это предрассветное время на улицах было пустынно, и Диня, выругавшись из-за того, что для встречи его персоны не отрядили делегацию, трусцой побежал к невысокому желтому зданию с портиком и белыми колоннами, на котором виднелась вывеска: «Дом культуры „Затверецкий“».

Срочный совет тайного мира был назначен именно здесь и именно на четыре часа утра.

Приглашение на совет Ведьмовству вручали агенты Темного Департамента. В длинном документе, конечно же, говорилось о нарушениях. Упоминались и нападение на водяного, и конфликт с кикиморой, а самое главное – погром в Пестроглазово. В жестких выражениях Верховная ведьма приглашалась на всеобщий совет тайного мира, куда были вызваны все три стороны новой Конвенции.

Только вот ответа от Ведьмовства ждать пришлось долго – почти неделю, что в дипломатии тайного мира считалось равносильно отказу. В конце концов неохотный ответ от Верховной прибыл – в виде согласия, но с обязательным условием о месте и времени встречи. Тут не обошлось без издевки и злорадства: для нечисти раннее утро было самым невыносимым временем суток, а окраина Твери намекала на малозначительность мероприятия.

После роскошных московских апартаментов, к которым личный секретарь Верховной ведьмы успел привыкнуть, провинциальная обстановка Дома культуры показалась ему оскорбительно бедной.

Народу видно не было. Пустая лестница, устланная полинявшим и протертым до дыр красным ковром, вела на второй этаж.

Там Диня долго бродил между колонн, расписанных кривыми надписями: «УРА ТЕМНЕЙШЕМУ!!!» и «ВЕЛИКИЙ СОВЕТ ТАЙНЫХ СИЛ!!!», пока не набрел на пару шатких столиков с бутербродами, которые гордо именовались буфетом. Там суетился старый домовой, почему-то одетый в длинное пальто и шапку-ушанку.

– Приветствуем участников совета тайного мира! – увидав приезжего гостя, бравым голосом рявкнул он и тут же принялся тараторить: – Всемерно рады принять таких высоких гостей! Домовые из столиц посещают нас крайне редко, а нынче довелось и вампиров столичных увидеть! Даже самого брата Темнейшего посчастливилось лицезреть… А я директор местного буфета, и весь этот район, так сказать, на моем попечении…

– Есть тут живой кто-нибудь? – перебил его Диня, явно намекая, что директора буфета таковым не считает, и брезгливо морщась при виде бутербродов с заветренной колбасой.

– А как же! – всплеснул руками восхищенный домовой. – Вурдалаки прибыли, кикиморы из Петербурга прибыли, фурии такие красивые, о-о! А вы на какой должности изволите быть? – с заискивающей улыбочкой поинтересовался он.

– Я… Я – личный верховный секретарь всего тайного мира, – заявил Диня, приподнявшись на цыпочки, чтобы казаться повыше. – Деонисиус Лив.… Ливченковский.

– Всего тайного мира верховный секретарь?! – ахнул директор буфета, от неожиданности выронив на пол кусок колбасы, быстро подняв его и положив обратно на бутерброд.