Влада. Время Теней - Саша Готти

Первая ночь осени выдалась в Петербурге по-летнему теплой, и разноцветные звездочки астр и хризантем таились на подоконниках за темными окнами квартир, ожидая торжественных школьных линеек.

К полуночи на Конногвардейском бульваре было не протолкнуться – площадь Труда заполнила галдящая молодежь, которая устроила шумное столпотворение в центре города.

Носферон, Темный Универ, восстановленный и отстроенный заново, открывался с минуты на минуту – ровно в полночь. И хотя сейчас еще было без двадцати двенадцать, уже волновалась толпа, слышались первые преждевременные «Ура!» и хлопки в ладоши.

Неугомонные валькеры носились туда-сюда, свистя в темноте крыльями и чертя глазами дорожки синих огней. Встречались друзья, которые не виделись все лето, слышались приветствия и радостные возгласы. Значки Носферона – красные, синие и зеленые – гордо красовались на футболках и нарядных платьях.

– Варька, Варька! – махала руками какая-то валькирия с высоты. – Мне не приземлиться – некуда! Как ты?!

– Привет, Элька! Я – супер! – Юная фурия взметнула вверх руку, показывая большой палец.

– Девчонки, в спортзале бассейн уже наполнили! – делился инсайдерской информацией кто-то из троллей-старшекурсников. – Я туда под видом Буяна проник, потом выгнали… Даже Водион Водищевич уже здесь, я видел мокрые следы на пути в деканат!

– Алмур уже там?! – беспокоились вампирши. – Его видели, где он?

– Первокурсники! – надрывался охрипший голос преподавательницы Лины Кимовны. – В толпе не теряемся, проходим в общем порядке, сразу заходим в атриум! Толкотни не устраивать в вестибюле, расписание лекций позже вывесят…

Ввысь взметнулись руки – но не с горящими зажигалками, как это бывает на рок-концертах, а со смартфонами и айфонами, на которых сейчас крупно показывались электронные часы. 23:55… 23:56… 23:59…

Потом этот миг настал – над площадью разнесся всеобщий восторженный вопль, когда первые ряды уже хлынули в открывшиеся двери, которые в людском мире выглядели как старинный кирпичный грот в подземном переходе.

– Нью-Носферон! – единым порывом выдохнули те, кто увидел огромную горящую в полутьме вестибюля надпись, созданную огневиками.

Огненная нечисть создала что-то вроде бегущей строки, и входящих встречали приветствия и названия факультетов: «Валькирусу летучий привет!», «Вампиры – ждем драк в спортзале!», «Троллиум – заморочьте нас всех!».

– Колледжиум нашенский рассупонивает дверищи! – стоя на стуле, как на постаменте, верещал охранный домовой Буян Бухтоярович, почему-то с чугунной кастрюлей на голове. – Весьма и завсегда радостны! Гардероб не крушить, вурдалачьим мордасам под мрамор напольный вползать воспрещается!

Малопонятные новичкам вопли домового сопровождались восторженными аплодисментами старшекурсников: для них невыносимый Буян был частью того, прежнего Носферона, как и ворчливый завхоз Фобос Карлович, как глубокий бассейн с мутной зеленой водой, как убормонстр Тетьзин, мелькнувший шваброщупальцами где-то в выси потолка вестибюля…

– Ребят, надпись, что я процарапал на первом курсе на дальней стене гардероба, так там и осталась! – восхищался тролль Степан Маслов. – Мурановская нежить собрала все как было – вот ведь мощь-то где, а?!

– А столовка-то наша!!! – Один из оборотней вприпрыжку несся по коридору, выпучив глаза. – Ребят, столовка вверх ногами, видали?!

– Врешь! – раздалось ему в ответ, и компания любопытных продралась сквозь толпу до столовой, на пороге которой стоял завхоз Фобос Карлович, озадаченно почесывая затылок.

– У-у-у… – невнятно мычал домовой, тараща глаза.

Интерьер новой столовой Темного Универа впечатлял – с первого взгляда у любого начиналось головокружение, потому что ряды обеденных столов вместе со стульями вверх ногами красовались на потолке. Там же располагался и буфет, сверкая стеклянными витринами.

– Мне очень нравится, – с чувством произнес кто-то из троллей. – Уже жду не дождусь обеденного перерыва. Чую веселуху, йес!

– Креативно и смело! – похвалил валькер-второкурсник с мечтательно-синими глазами. – Никогда бы не подумал, что наш деканат решится на такое. Это как бы ломает все представления о гравитации, о нашем измерении…

– Это балбес студент Бертилов! – икнув, наконец обрел дар речи завхоз. – Ведь он с начала зимы до самого лета вокруг стройки ошивался, и вот – результат. Я говорил Буяну – разгоняйте эту компанию, до добра Бертилов не доведет! Связываться с этим студентом я не стану, так что пусть Буян сам сдирает теперь с потолка эти столы, хотя я уверен, что они намертво приклеены!!!

– Говоримши мне чегось?! – раздался истошный вопль, и в столовую ворвался Буян Бухтоярович. Задрав голову кверху, он позабыл про чугунную кастрюлю на голове, и та с оглушительным грохотом упала и покатилась по полу.

– Вот, Буян Бухтоярович, результат вашей преступной халатности! – обрадовался Фобос Карлович, потирая руки. – Деканат пока не в курсе, но скоро узнает, что Грозному давно пора покинуть Носферон, раз он проморгал такой косяк. Или вы сами планировали кушать вниз головой, придерживая свою идиотскую кастрюлю на башке вилкой?!

– Да ты сам, вражина, сие бесчинство проморгамши! – завизжал охранный домовой, с кулаками набрасываясь на завхоза. – Як бацну фингалище под глазюкой твоевойной вдругорядь…

Скандал домовых утонул во всеобщем гвалте и ликовании: толпа плавно и медленно текла в сторону атриума, наполняла его – студенты рассаживались группами, первокурсников крылатый декан Валькируса и декан троллей Горан Горанович увели на первые ряды, будто нарочно, чтобы старшекурсники заняли всю «галерку». Объятия, разговоры – ребятам сейчас деликатно не мешал ни Янчес, ни Алмур, тем более что оба попали в осаду первокурсниц и купались в улыбках, кокетстве и бесконечных вопросах. Разумеется, вопросы, по большей части, касались Темнейшего, и Бертилова, чьего появления здесь и ждали, и слегка побаивались.