Трое в Долине - Юрий Никитин

Над головами носились крупные, непомерно толстые стрекозы.Белесые брюшки отвисали, а когда Таргитай цапнул одну на лету, брюхо лопнуло,словно наполненное гноем. Он долго на ходу наклонялся, рвал траву, вытиралпальцы.

Олег осторожничал, отставал, вслушивался, но более чуткийМрак шел за берегиней как тур, хотя мох под ногами уже прогибался, как молодойлед на опасной реке.

— Здесь уже вода, — бросил Олег им в спины.

— Где? — крикнул Мрак на ходу.

— Под ногами, где ж еще!

— А-а-а-а... Я уж подумал, что ты о хлябях небесных, —ответил Мрак хладнокровно. — Мы уже давно прем над бездной.

Олег приотстал еще, крикнул осевшим голосом:

— Над бездной?

— Ну, не совсем, — ответил Мрак. — Где-то дно есть, носколько до него верст... нет, не чую.

Олег крикнул предостерегающе:

— Мрак! Упыри. Если мы уже идем по болоту...

— Ну и что?.. Упыри все одно дальше.

Наконец берегиня остановилась, ее красивые стройные ноги добедер были забрызганы жидкой грязью. Мрак нахмурился, а она сказала ровнымголосом:

— Это и есть Великое Болото.

Мрак огляделся:

— Не вижу болота.

Она сказала пренебрежительно:

— Видишь, не прикидывайся. Мы уже идем по болоту. Простодальше мне дорога закрыта. А вы... вы как хотите. Для всех великий Род создалправила, только для ничтожных людишек не стал стараться. Вы свободны пойтидальше и утонуть в этой грязи.

Мрак подумал, сказал почти весело:

— Спасибо на добром слове. Тарх, отдай девке крылья.

С недоверием смотрела, как молодой парень развязал мешок,бережно вытащил ее крылья, начал расправлять перья. Еще не веря, она протянуларуку, он не отпрыгнул, дразнясь, не спрятал крылья за спину, даже не укусил запротянутую руку.

Другие два смертных тупо топтались по вязкой жиже,всматривались в туман на той стороне широкой поляны. По всей поляне, покрытойровным зеленым мхом, вздымались высокие мшистые кочки. Похоже, даже эти людизнали, что пройти можно только по ним, а стоит чуть соступить — тонкий мохпрорвется, а там холодная черная вода...

За их спинами послышался довольный вскрик. Берегиня, уже скрыльями за спиной, преобразившаяся, медленно отступала, теперь в ее глазахбыли страх и желание оказаться от них как можно дальше. Мрак успокаивающе помахалрукой:

— Крылья в порядке?.. Ну лети, лети, насекомая.

— Она больше похожа на лебедя, — поправил Таргитай. —Правда, у лебедя ноги кривые и кричит противно...

Она подвигала крыльями, можно взлететь с места, можноотбежать, взлететь с разбега. Эти странные люди со странным ожиданием инадеждой смотрели на темное гадостное болото, на нее внимания оскорбительно ужене обращали.

— И это все, — спросила она, — чего вы хотели?

Олег и Таргитай одновременно кивнули, а Мрак отмахнулся:

— А что ты еще можешь?

— Ну...

— Ничего ты не можешь, пернатая, — сказал Мрак сожалеюще, —а нам пока не до плясок на лугу.

Она отступила на шаг, повернулась, все невольно засмотрелисьна длинные стройные ноги. Пробежала несколько саженей, подпрыгнула. Крыльяподхватили ее гибкое стройное тело, понесли. На солнце ярко блеснули серебряныеперья, затем сверкающая фигурка на лебяжьих крыльях скрылась за лесом.

Таргитай завистливо посмотрел вслед:

— Если бы я мог... Олег, а ты почему не вот так? Некрасивый,да?.. А я бы все равно летал. На землю бы только поесть да... Хоть то можно налету. Особенно, когда вы там внизу...

А Олег проводил улетающую берегиню долгим задумчивым взором,в котором были недоумение и неприкрытая досада:

— Ну и что?

— Как что? — не понял Мрак.

— Что, говорю, мы от нее получили?

— Ну, вывела нас к Болоту. Как мы и хотели.

Олег покачал головой:

— Болото мы могли бы найти и сами. И Упыря над упырями.Пусть на полсуток позже. Ну, торопимся, каждый миг на счету — это понятно. Яговорю, что если кому удается увидеть берегинь, да еще вот так... в реке, ужесчитает себя счастливым на всю жизнь. Ему, говорят, потом всегда везет, хотяэто, конечно же, брехня. Но о таком счастливце рассказывают из поколения впоколение. А если какому удается и вовсе крылья спереть, то требует и девку вжены, и все, что за девку дадут... Словом, на дурику хапает сколько сможет. Амы?

Таргитай почесал в затылке, на юном лице появилось выражениезапоздалого сожаления. Мрак с интересом смотрел на помрачневшее лицо волхва:

— Олег, это говоришь ты? Я уж тебя в праведники началзаносить... А ты вроде бы еще не совсем пропащий.

Олег огрызнулся:

— Да устал я. Устал, понимаешь?

Таргитай услужливо подсказал:

— Мы скоро отдохнем, там ты ляг, полежи, а я хворостунатаскаю. И мяса нажарю, если Мрак что-нибудь собьет. А ты полежи, отдохни,помысли. Я тебе свою волчовку под голову положу. Хочешь, ноги укрою.

Олег сказал сердито:

— Ноги что, им еще бежать и бежать. А мысли столько бегалипо кругу, что уже языки высунули, будто за оленем целый день по чаще, позавалам, по топкому болоту, где то одна топла, то другая вязла... У меня ужемыслей живых не осталось! Дохнут чаще, чем рождаются.

Мрак молча пошел по краю болота, а когда Таргитай с Олегомдогнали, он бросил через плечо:

— Олег, ты умнеешь чересчур быстро.

— Это плохо? — крикнул Олег.

Ответ донесся глухой, сдавленный, Мрак как раз перепрыгивалвысокую валежину, но Олег расслышал даже глухое предостережение в голосеоборотня:

— Опасно.

— Почему?

— Не знаю. Чувствую.

Олег умолк, разочарованный, даже злой на себя, чтоприслушивается к Мраку, который в жизни уповает только на крепость мышц, наволчий нюх и зоркий глаз. Да еще на крепкую мужскую дружбу. Но все это есть и встае волков, они только сильны, у них хорошие глаза и нюх, а с крепкой волчьейдружбой тоже все в порядке: нападают стаей, друг другу помогают.

— Но я человек, — прошептал он в тоске. — Я не хочу жить какзвери... Не хочу жить и как люди, что все... и хорошие, и плохие... какзвери...