Трое в Долине - Юрий Никитин

— Может ты? — предложил Мрак.

Таргитай отшатнулся. Олег ревниво наблюдал, как Мрак безспешки сделал еще пару шагов, отчетливо доносился стук крепким клювом по сухомудереву, потом стало видно и дятла — птица как птица, разве что под клювомнебольшой зоб, будто болеет чем-то, но в остальном дятел как дятел: лупитсяголовой о дерево с такой силой, что у другого бы мозги съехали, а ему хоть бычто. Такого в волхвы не возьмут, в певцы разве что...

Мрак наложил стрелу, прицелился, задержал дыхание. Олегсказал недовольно:

— Да не таись так... Это просто дятел. А он подпускаетчеловека близко.

— Знаю, — рыкнул Мрак, — но кто знает, что это за дятел?

Натянутая тетива исчезла, негромко хлопнуло по закорузлымпальцам оборотня. Мрак чуть поморщился, рукавичку бы, но глаза не отрывались отдятла. Полет стрелы проследить не мог, только что была на тетиве, и почти сразудятел взмахнул крыльями, забился, пришпиленный, как жук иглой, к дереву, затемкрылья опустились, затих.

— Перестарался, — сказал Олег злорадно. — Это же не лось надереве! Теперь лезь, снимай.

— Проще бы тебе, — предложил Мрак, добавил ехидно, — птицей.

— Я в лесу не летаю. Мне простор надобен.

Таргитай, не слушая их спора, мигом сбросил сапоги, полез,хватаясь где за выступы коры, а где уже и за ветки. Стрелу пробовалраскачивать, Мрак вогнал ее чуть ли не на половину длины, но пришлось бросить,обломив у самого ствола. Окровавленная тушка бессильно упала на землю.

Оттуда Таргитай соскочил, ловко поджав ноги иперекувыркнувшись на мягком мху. Уловка лодыря, лучше рискнуть сломать ноги,чем тащиться по стволу вниз, собирать на портки живицу, клочья коры, жуков...Судя по его сердитому виду, сам убил бы пакостную птицу, что засушила такойкрасавец дуб, высокий и не по-дубьи стройный.

Олег с глубоким удовлетворением рассматривал убитого дятла:

— Ага, это у него под клювом такой мешок, как у жабы...Только у жабы это чтобы петь громче, Таргитаю бы такой, мы бы совсем с умаспятили, а у дятла в нем какая-то гадость... Осторожно!

Мрак отдернул пальцы:

— Что, ядовито?

— Кто знает?

— Это ты меня так дубом обозвал? — спросил Мрак с надеждой,но волхв, похоже, не сообразил, что мог сострить даже нечаянно. Рассматривал,щупал перья, растопыривал мертвые крылья, дул на брюхо, распушивая мягкий пух.

— Кто знает, — повторил он серьезно. — Вдруг и на людей также... Интересно бы попробовать. Только не на ком. Разве что зайца изловишьживым...

Таргитай вскрикнул негодующе:

— А если и заяц засохнет?.. Сам ломай о такого зубы. Уволхвов, как у бобров, всю жизнь растут... может быть, а у нас с Мраком толькораз дадены. Мрак, не лови ему зайца. А если поймаешь, лучше я его зажарю. А он,если хочет, пусть этот дуб погрызет, бобер противный.

Мрак сказал с интересом:

— Не пойму, почему дуб засыхает так сразу? Даже еслисрубить, то и тогда листья еще неделю держатся, только вянут, а осыпаются ещечерез недельку.

Олег осторожно пощупал пальцем кожистый мешок под клювом:

— А если там яд, что вызывает судороги? Р-р-р-раз, искручивают дерево... ну, там, внутри. Пережимает все каналы, по которым претсок. Человек же может с перепугу поседеть за один миг? Вот и дерево... еслипросто срубить, то это просто убить. Умрет, как говорится, с теми волосами,какие были. А если убить перепугом...

Он вздохнул, размахнулся и забросил чудесного дятла далекочерез кусты:

— Нелюбознательные вы люди. Ладно, что теперь? Ну, убили мыбедную птицу.

— Бедную? — ахнул Таргитай. — Она ж половину леса заклевала!

Олег поморщился:

— Ему червяков и жуков с одного дуба на неделю! А в лесудеревьев тьмы и тьмы. К тому же дятел разве виноват? Это человек виноват, еслине так живет, а дятел — как ему велено... Мрак, а как узнают, что мы сделалиупырям услугу?

Мрак ответил с сомнением:

— Должны узнать. Мы ж и лесу всему... Как-то докатится. Несегодня, так завтра.

— Или через сто лет, — согласился Олег. — Упыри — народдревний, для них нет времени. А нам осталось восемь дней.

Мрак уже двигался через лес, сперва медленно, потом ускорилшаг. Вскоре изгои уже привычно бежали вслед, Олег горько подумал, что с тех поркак вышли из Леса, все бегут и бегут, остановиться и осмотреться некогда...

Додумать не успел, Мрак замедлил бег, прислушался, вскинулруку. Таргитай тут же перешел на шаг, сразу погрузился в свои особые думы, явнобожеские, пока Олег не дернул сзади за пояс.

Деревья впереди начали расступаться. За стеной кустовслышался плеск, женские голоса, визг. Ползком пробрались через заросли, залегли.Мрак осторожно раздвинул папоротники.

Впереди синело похожее на осколок неба небольшое лесноеозеро, круглое и чистое. Деревья обступили со всех сторон, только слева былпесок, оранжевый, как солнце, и на этом песке рядом с платьями белели крупныебелоснежные крылья с длинными перьями. А в самом озере плескались три женщины,молодые и ослепительно красивые, брызгали водой, дурачились, топили друг друга,вода вокруг них ходила ходуном.

Таргитай вытаращил глаза:

— Вилы!.. Настоящие берегини...

— Тихо, — прошипел Мрак. — Хоть и шумят, как медвежата,которых мать купает первый раз, но слух у них не то, что у некоторых безухих...Оставайтесь здесь.

Он исчез, словно растворился. Таргитай замер, глаза неотрывались от трех красавиц, а Олег посматривал на них тревожно и гадал, кудаэто исчез оборотень, ибо с вилами шутки плохи. Эти, рожденные от росы, такговорят, людей не трогают, пока те их не тронут. Но если человек заденет еехоть пальцем, хоть словом, вила может сжечь его одним взглядом.

Чуть слышно шелестнул папоротник. Листья колыхнулись,возникла огромная волчья морда. В пасти белое платье и слегка помятые крылья.Бросив, почти выплюнув добычу, волк попятился, исчез, там глухо бухнуло оземь,трава снова шевельнулась, на этот раз показалось довольное лицо Мрака.

— Крылья упер, — сообщил он. — Пусть теперь поищет!

— Мрак, — прошептал Олег. — С ними опасно.

— Без крыльев они беспомощны, — напомнил Мрак.

— Но ты принес только два крыла... И то оба левых. Если дажедвух повредил, то третья...

Мрак исследовал крылья, прошептал злым шепотом:

— Дурень ты, хоть и волхв! Какие левые? В птицуперекидывался, а в крыльях не разбираешься!.. Правда, у тебя не крылья, ачерт-те что. Глазами смотри, глазами! Одно правое, другое левое. Так что недвух, а одну обезвредил.