Королева Ойкумены - Генри Лайон Олди

– О, Анетта! Я подлец! Мерзавец!!!

В экзальтации он заламывает руки, став похож на оперного тенора:

– Простишь ли меня, Анетта?..

Дитер Зоммерфельд, рыча, катается по полу, ударяясь о кресла и барную стойку. Пещерный дикарь, в которого превратился министр финансов, насмерть схватился с врагом:

– Отр-р-р-родье! Убью! Голыми р-р-р-руками!..

Глаз моргает. Узкий коридор. Под потолком, раскорячившись, висит человек: ногами уперся в одну стену, спиной – в другую. Руки пытаются выкрутить что-то из потолка. О да, руки – пытаются. Сами по себе. Жутко вывернув голову, человек устремил взгляд в неведомую даль. Он словно пронзает силой мысли переборки и корпус яхты, устремляясь в открытый космос.

– Марк Хельфштадт, штурман-навигатор… в настоящее время… в известном вам состоянии…

Каюта. Голый по пояс мужчина в спортивных штанах. Багровое лицо искажено яростью. «Наезд», крупный план: безумный, готовый выскочить из орбиты глаз. В щеке засел осколок фарфора – словно зуб хищника. Из раны сочится кровь; мужчине всё равно. В исступлении он молотит ножкой стула по музыкальному центру. На полу – руины сервиза на тридцать персон, обломки мебели, раздавленные кристаллы с записями.

– Олаф Расмунсон, финансовый аналитик…

Капитанская рубка. Вольф Шассер прирос к креслу, окаменел. Лишь руки, ушедшие в сферы управления, слегка подергиваются. Капитан продолжает воображаемый бой. Индикаторы заряда волновых деструкторов на нуле.

– Перед тем, как потерять сознание, он успел включить автопилот. «Цаган-Сара» оснащена прекрасной навигационной системой, с элементами искусственного интеллекта. Следуя программе, яхта совершила РПТ-маневр и села на одном из космодромов Ларгитаса.

Каюта. Молодая женщина – балерина? – балансирует на носках, широко раскинув руки: вот-вот взлетит. Рукава платья – крылья экзотической птицы. Глаза сияют. На щеках – лихорадочный румянец. Платье туго натянулось на округлившемся животе – женщина беременна. Восторг перерождается в танец. Губы женщины безостановочно движутся – она говорит, говорит! Но звука нет: из каюты откачали воздух, слова падают в вакуум, исчезая…

– …Амелия Зоммерфельд, жена Николаса Зоммерфельда, нашего консула на Хиззаце…

Сердце Регины на миг замерло, пропустив один удар. К счастью, глупое сердце вовремя спохватилось, протолкнув в сосуды свежую порцию крови. В висках заныло, предвещая мигрень. Отгораживайся от прошлого, запирай его на сто замков, прячь в самом дальнем чулане памяти – ночью, темной, как обида, прошлое выбирается наружу, находит тебя, садится у изголовья…

Значит, ее зовут Амелией?

Значит, она ждет ребенка?

– …в том же состоянии…

Всё быстрее моргал глаз голопроектора. Коридоры, каюты, навигационный пост. Изуродованные страстями лица. Беснующиеся тела. Авангардистская оратория воплей. Яхта превратилась в ад, и запись была адом, и консилиум медиков заседал в аду.

«После Кутхи я не встречалась с Ником. Я знала, что он женился. Я никогда не видела его жену. Даже на снимках. Конечно же, она летела на Ларгитас рожать. Лучшие врачи, лучшие клиники… Какой у нее срок? Восьмой месяц? Девятый? Вряд ли – девятый…»

Моргание прекращается. На полу кают-компании ворочается раздавленный червяк – министр финансов. Хриплый шепот:

– …почему так темно? Кто-нибудь, включите свет!..

Над Дитером Зоммерфельдом безразлично горит плазменное «солнышко». На полу застыли, скорчившись в позах эмбрионов, три тела.

– …с внешних сканеров. Радио-диапазон. Покинув яхту, флуктуация уходит через «червоточину»…

Пряди сполохов свиваются в клубящуюся воронку смерча. Воронка проваливается внутрь себя, стягивается в точку. Наверное, так коллапсируют умирающие звезды, превращаясь в «черные дыры».

Всё. Исчезла.

– …доктор ван Фрассен?

– Что?

– Вам нехорошо?

– Со мной всё в порядке.