Борьба - Дженнифер Арментроут

— В какой-то момент меня перевели в другую часть того здания. Вроде бы на старый, заброшенный склад. Нас держали под землей в помещении, похожем на подвал. — Я сделала паузу, потеряв мысль. Что я собиралась сказать? Никак не могла вспомнить. — Где бы ни находился этот склад, там было очень жарко, поэтому, если он расположен в Штатах, то, скорее всего, где-то на юге. Вокруг него не было абсолютно ничего, кроме деревьев.

— Как ты узнала, что вокруг ничего не было? — удивился Эйден, склонив голову.

— Гиперион иногда выводил меня на улицу. Он заставлял меня садиться на солнце. — Я подняла руку и прикоснулась к порезу на губе. — Я всегда смотрела по сторонам, чтобы увидеть, есть ли кто-нибудь или что-нибудь вокруг. Но не слышала даже шума машин. Один раз я попыталась сбежать. Ничего не получилось.

— Понятно. — Эйден откинулся назад, его лицо стало на несколько оттенков бледнее. Я не хотела смотреть на Сета. — Знаю, тебе не хочется думать об этом, но ты и правда считаешь, что Митчелл еще жив?

Я судорожно вдохнула.

— Надеюсь. Умереть в одиночестве, в подобном месте, после всего, что было… — Я не смогла закончить. Горло сжалось. А я ведь искренне верила, что умру там, как Лорен.

— Блеск, — внезапно сказал Сет, встал и взял меня за руку. Мои глаза заметались по сторонам, но прежде чем я успела возразить, он поднял меня с кресла. — Думаю, на сегодня достаточно.

Я открыла было рот, но Алекс кивнула.

— Мы свяжемся с Диконом и Люком, спросим, есть ли у них какие-нибудь новости.

— А я снова позвоню своим знакомым в общинах, — добавил Эйден.

— Потрясающе, — коротко ответил Сет, выводя меня из комнаты.

Не успели мы выйти в коридор, как я остановилась и высвободила руку.

— И что все это значит?

Сет повернулся ко мне, его губы были плотно сжаты. Мне показалось, что он что-то скажет, но он молча подошел ко мне. Только что мы стояли возле гостиной, а в следующую секунду я оказалась в его объятиях, прижалась к его груди. Мы стояли на улице под лучами теплого солнца. Под пальцами ног ощущался песок, а всего в нескольких метрах от нас плескался океан.

— Господи! — Я отпрянула от Сета и чуть не упала. Вертясь из стороны в сторону, я разглядывала открывшиеся виды широко раскрытыми глазами. — Что за…

— Мне больше не нужно ходить пешком, — лишь сказал он.

— Просто невероятно! — воскликнула я, поворачиваясь к нему лицом. Он уже делал это, когда меня начало тошнить, но я была слишком сосредоточена на том, чтобы сдержать рвотные позывы, и не совсем осознавала, что он перенес меня из одной комнаты в другую. — Может, в следующий раз предупредишь меня?

Его губы растянулись в застенчивой улыбке.

— Но тогда я не увижу это выражение твоего лица.

— Какое выражение?

— Как будто ты одновременно хочешь пнуть меня и поцеловать, — ответил он.

Я сощурилась.

— Вряд ли по моему виду скажешь, что я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Скорее всего, я выгляжу так, будто меня сейчас стошнит прямо на твою рубашку, — я прижала руку к животу. — Это было эффектно… и лениво.

— Зато быстро.

Тут не поспоришь.

— Тебе опять плохо?

Я отрицательно покачала головой.

— Зачем ты перенес меня сюда?

Сет подошел ко мне.

— Почему-то я не додумался до этого сразу же. Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, в чем смысл.

— И в чем же? — спросила я. Ветер подхватил несколько прядей моих волос и бросил мне в лицо.

— Ты сказала, Гиперион выводил тебя на солнце. Он когда-нибудь говорил, зачем?

Несколько секунд я не понимала, к чему он клонит, но потом до меня дошло.

— Говорил! Он сказал, это помогает мне восполнить утраченный эфир. Я совсем забыла.

В прекрасных глазах Сета вспыхнул гнев.

— Наверное, потому что твой отец — бог Солнца. Я должен был подумать об этом, как только перенес тебя сюда.

— С чего тебе об этом думать? Даже я этого не помнила, хотя должна была.

— У тебя было много других мыслей.

— Как и у тебя.

— Меня выводит из себя, что Гиперион понял это раньше, — проворчал Сет.

— Ну, Гиперион существует уже давно, так что… — Смотря по сторонам, я подошла к кромке океана и села на песок. — Я тоже забыла, так что не мучай себя.

Сет присел рядом. Я подалась вперед и закатала штаны, обнажив белоснежные икры. Затем вытянула ноги, позволяя прохладной, пенистой воде щекотать пальцы, и спросила:

— Ты заставишь меня оставаться здесь, пока…

— Если бы я мог заставить тебя остаться здесь навсегда, я бы сделал это. А вообще, тебе придется нежиться на солнышке до тех пор, пока… — Он нахмурил брови. — Пока тебе не станет лучше.

Я перестала шевелить пальцами ног.

— Мы позже вернемся к части под названием «останься здесь навсегда», но сначала вопрос: что значит, пока я не почувствую себя лучше?

Сет смотрел на океан, наши плечи соприкасались.

— Помнишь, я говорил, что почти не чувствую в тебе эфира? Твоя энергия всегда была сильной, почти такой же сильной, как у бога, но, как я уже сказал, сейчас я ее почти не ощущаю.

— Ага. — Я прикусила губу и поморщилась: зубы задели порез. — Это… нехорошо.

— Это как свет. Обычно ты для меня маяк, но сейчас маяк мигает. — Сет повернул ко мне голову. — Ты слабая. Я не хочу тебя обидеть, но это правда.

— Я поправлюсь, — сказала я ему.

— Знаю, но не хочу, чтобы ты снова рисковала жизнью. Даже ради того полубога.

Сохраняя терпение, я объяснила то, что казалось мне очевидным:

— Я не могу забыть о нем, Сет. Тебе не понять. Да, я знаю лишь немного о том, через что он прошел, но этого достаточно, чтобы он не выходил у меня из головы. И я не могу оставаться здесь, пока все остальные сражаются и рискуют своей жизнью.

— Почему нет? — вспыхнул он. — Разве ты мало страдала? Мало чем пожертвовала, Джози? Ты потеряла своих бабушку и дедушку, а потом и маму. Подругу. Кто знает, жива ли Эрин на самом деле? Аполлон мог солгать и об этом. — Сет вскочил на ноги. За его плечом начали сгущаться серые тучи. — Тебе пришлось оставить колледж и друзей. Вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову. Ты была в плену и не один раз, а дважды. Ты отдала слишком много.

Мое сердце неистово заколотилось, глаза наполнились слезами.

— Как и ты, Сет.

Он остановился.

— И посмотри на меня, я — бог. От чего бы я ни отказался, это воздалось мне с лихвой.