Случайный трофей Ренцо - Екатерина Бакулина

Но сборы в дорогу неожиданно принесли облегчение.

Словно что-то в жизни закончилось, и теперь начинается заново.

И в путь. Верхом. Рядом с братом.

Прочь отсюда!

Домой.

Свобода. Мэй ощутила это только сейчас. Она свободна.

В первое утро дороги она была почти счастлива.

И именно тогда твердо верилось, что все уляжется, и они с Ренцо смогут встретиться вновь. Нужно лишь немного подождать. Все будет хорошо. Обязательно, иначе и быть не может.

Но чем дальше они уезжали, тем сильнее подступала тоска.

Как раньше не будет.

И, чтобы не случилось теперь — ее сердце осталось здесь. И сердце ныло.

На третий день Мэй поняла, как что-то изменилось.

Ощущение его присутствия. Нет, еще не рядом, но где-то ближе. Так, словно Ренцо не остался в Илое, а едет за ней.

Он ведь тоже в Микою собирался, трибуном. Не сейчас, позже… но решил не ждать? Им по пути?

Верхом они едут быстро, куда быстрее, чем шли домой пешие илойские легионы, а Ренцо, если один, едет еще быстрее. Пять дней по Северному пути до Иримина, где Мэй когда-то продали на рынке, потом они свернут на восток, на Адару и к Нижним горам, а Ренцо поедет дальше на север до Хатоги.

Пять дней друг за другом.

А потом так безумно далеко.

Хотелось оставить для Ренцо какой-то знак на дороге. Хотелось встретиться, остановиться, подождать его. Ведь они уже уехали так далеко, Гильдия не может следить за ними здесь. «Подожди», — говорил Юттар. «Еще не время».

Слишком близко.

В Иримин не заезжали, Юттар не любил города, да и она, пожалуй, тоже. Не хотела снова видеть и вспоминать. Джийнарцы вставали лагерем в поле, ставили шатры.

«Подожди».

А за Иримином Ренцо неожиданно поехал за ними следом. Не в Хатогу, за ними. Мэй не могла ошибиться. И даже расстояние сокращалось все быстрее. Он ехал до глубокой ночи, мало спал. Теперь уже не дни, а часы пути разделяли их.

Так близко, что даже воины Юттара начали чувствовать, что за ними идут.

И Мэй не смогла больше…

Никто не в праве ей запретить.

* * *

Костер в ночи она увидела издалека.

Котелок на огне, и что-то булькает в нем.

И Ренцо.

Он стоял, глядя на нее. Ждал. Чувствовал… а, может, просто услышал стук копыт. И улыбался счастливо и немного взволнованно.

Шагнул ей навстречу, поймал, едва она спрыгнула с лошади.

И ничего в мире уже не важно.

Пусть на одну ночь. Пусть пока невозможно остаться, завтра на рассвете он поедет в Микою, где его ждут, а Мэй — домой. Но здесь и сейчас это не важно. Хоть немного успеть.

Они обязательно будут вместе.

Они целовались под звездами у костра и любили друг друга. И долго лежали, укрывшись одним плащом, болтая о всякой ерунде. Столько всего важного хотелось друг другу сказать, столько мыслей было у Мэй в голове, но сейчас, здесь — не выходило. Прошлое тяжело и страшно, а будущее так туманно, что в него не заглянуть. Есть только эта тихая ночь.

И так прекрасно чувствовать его рядом, его прикосновения и его объятья, его запах… слышать его голос. Слышать: «я не могу без тебя» — горячо и искренне. Понимать, что нужна ему. И что он ей нужен, как еще никогда и никто.

До рассвета.

И расставаться с твердой уверенностью, что скоро увидятся снова, иначе не может и быть. Только что-то такое в его глазах…

* * *

— Попрощалась? — Тарин первый встретил ее, выехал на дорогу, ухмыляясь криво и зло.

— Это мое дело, — твердо сказала она.

Мэй еще готова выслушать от Дина, что она неправа и что поступает неправильно, но от Тарина слушать не станет. Он не имеет права.

— Сегодня Юттар велел не мешать тебе, — сказал Тарин. — И я не могу запретить тебе делать то, что ты хочешь. Но никто не сможет запретить мне убить илойца, особенно, если я встречу его в джийнарской степи. Это мое законное право, запомни. Если он приблизится к тебе — я его убью.

* * *

Когда на исходе зимы Ренцо влез в ее окно в Лааше, Мэй была готова визжать от радости и рыдать от страха за него.

Потому, что это Лааш. Потому, что Ренцо илоец. Потому, что если охрана увидит илойца, лезущего к ней по стене, то сначала убьют, и только потом станут разбираться, что он тут делал.

И даже если начнут разбираться сразу, то все равно убьют. И даже Юттар не станет останавливать их, потому, что лазить в спальню к принцессе не позволено никому. Никому не позволено тайно проникать во дворец. Юттар не станет выгораживать и помогать не станет. Он может слегка прикрыть глаза, сделать вид, что не чувствует присутствие чужого, но если Ренцо попадется — это смерть. Это его проблемы. Как бы там ни было — Ренцо враг, вражеский солдат, который до сих пор на службе. А с вражескими солдатами в Джийнаре не церемонятся.