Я - сингуляр - Юрий Никитин

Потом я показывал коллекцию дивидишек, у меня их немерено,один приятель контрафактил, мне перепадало когда за полцены, когда на халявувовсе. Габриэлла ахала, наткнувшись на первые фильмы с Одри Хепберн, изумиласьполной подборке с Гретой Гарбо, а фильмы с Марлоном Брандо вообще привели ввосторг: полный ремастеринг, куча бонусных материалов в виде интервью срежиссерами и актерами…

На порнуху не повела глазом, хотя пробежала кончикамипальцев по внушительной подборке компьютерной эротики и жесточайшего порно. Сживыми моделями невозможно проделать то, что позволяет графика, потомукомпьютерная пока нарасхват, ну, а я делаю вид, что мне это для работы, такойвот я правильный.

В какой-то момент Габриэлла взглянула на часы, охнула:

– Мне пора!

Сердце защемило, я сказал непроизвольно:

– Габриэлла… Останьтесь у меня на эту ночь. Отсюдаближе к универу. Я буду счастлив отвезти утром.

Она посмотрела на меня чуточку исподлобья.

– В смысле… ну да, я все думала, когда вы наконецпредложите раздеться… Совсем.

– Извините, – сказал я смущенно, – я вовсе неэто имел в виду.

Она спросила с интересом:

– Не это?

– Правда, – ответил я еще смущеннее, жар прилил кмоему лицу. – Я не импотент, но я асексуал, так что вы избавлены от моихназойливых приставаний в этой сфере!

Она вскинула брови:

– Асексуал?

– Да…

– Полный? – уточнила она.

Я вздохнул и развел руками:

– Умеренный. Я, честно говоря, ни на одну крайность толи не способен, то не решаюсь… Колеблюсь, как говорили раньше, вместе сгенеральной линией партии, а за пределы колебнуться – духа не хватает.

Она сказала сочувствующе:

– Что вы казнитесь, все люди такие. Значит, уверены,что, если останусь, мы не поссоримся?

– Уверен, – выдохнул я, – мне так здорово свами, что даже не думаю про обязательное совокупление. И вроде бы надо, а точерт-те что подумаете… ну, что импотент или гомосек! С другими по накатанной,но с вами… чувствую себя так, будто вся кровь собралась в мозгу да еще в сердце,а для гениталий ни капли.

Она чуть улыбнулась, продолжая рассматривать меня судивлением, словно двухголовую зебру.

– Спасибо.

– Нет, – сказал я испуганно, – вы только неподумайте…

– Перестаньте, – сказала она мягко, –напротив, вы мне польстили.

– Правда?

– Правда.

– Фух… Так вы останетесь?

Она долго рассматривала своими серыми внимательнымиглазищами. В глазах на миг мелькнула тень сомнения, я задержал дыхание, наконецона сказала все так же мягко, но с незнакомой ноткой:

– Извините, Вячеслав, но что касается секса… Вы мненравитесь, потому полежу, раздвинув ноги, чтобы получили все, что вам хочется,хоть и асексуал. Если, конечно, ваши запросы не слишком… Могу постоять начетвереньках. Но сама, извините, не считаю нужным имитировать оргазмы. Мне это ник чему. Я достаточно самостоятельная женщина, от мужчин мне ничего не надо.

Я воскликнул горячо:

– Да ради всего святого! Я ничего не жду! И сам неполезу, вы для меня слишком божественная святость… или святая божественность…уф, даже слов таких не найду… вы для меня настолько святое, что даже непредставляю, как бы я осмелился пихать в вас пенис… Ложитесь вот здесь, кроватьу меня удобная, а я лягу на диван. Зато сможем переговариваться!

Она вышла на кухню, я слышал, как говорила очень тихо помобильнику, родители должны знать, что задерживается до утра. Я деликатноперебежал на цыпочках в спальню и быстро-быстро убрал с кровати всякиенеобходимые для жизни холостяка вещи, которые сейчас будут лишними.

По последней моде в моей квартире всего две двери: внешняя,что из коридора, и еще одна – в туалет. Кровать в спальне, диван в гостиной, нонапротив дверного проема, так что, когда лег на диван и укрылся пледом доподбородка, в полумраке спальни проступила половинка кровати.

Обычно сплю голым, но на этот раз лег в трусах, вдругпридется вставать, это чтоб ничего не подумала.

Габриэлла пришла из ванной, влажно шлепая босыми ногами, ясмутно видел ее силуэт. Мягко вздохнула постель, в красноватом свете ночникамелькнуло взметнувшееся одеяло. Прошло несколько мгновений, я слышал тихийголос:

– Роскошная постель. Чувствую, сон будет хорошим…Спокойной ночи!

– И вам, – ответил я. – Хороших снов!

– Спасибо… Пусть вам приснятся звезды. И ваши любимыетуманности. И нейтронные звезды…

– Нейтронные, – сказал я, – не надо.

– Почему? Ах да, тяготение…

– Вот-вот. Стоит мне только представить, во что япревратился бы… сразу кровь застывает.

В темноте послышался легкий смешок.

– У вас живое воображение. К несчастью, у меня тоже.

– Это плохо?

– Чаще всего – даже очень плохо. Жизнь надо приниматьпроще, так все говорят, а я не могу проще… хочу, и не могу. Не получаетсяпочему-то. Как только пробую расслабиться, сразу тысяча разных мыслей…Извините, очень непонятно говорю, сама себя плохо понимаю.

Я вздохнул:

– Я понимаю очень хорошо. У самого те же проблемы, но янаучился расслабляться. Только от этого еще хуже.

– Хуже?

– Да.

– Почему?

– Когда, – сказал я медленно и ощутил, что начинаюпутаться, – заставляю себя расслабиться, то как будто не приобретаючто-то… хотя на самом деле приобретаю, даже понятно что, а как будто теряю… ито, что теряю, намного крупнее и ценнее даже, чем то, что приобретаю… Видите,вот кто говорит непонятно!