Я - сингуляр - Юрий Никитин

Как и кто меня доставил домой, не помню, валялся в постелидо полудня, вялый и дохлый. Голова раскалывается уже от попыток повернуть еенаправо или налево.

Наконец я сумел воздеть себя на задние конечности, заполз накухню, цапнул большую булку, а с нею перебрался к компу. Великолепная баймараскрыла объятия, я с облегчением нырнул в мир, где у меня все хорошо, где ягерой, а мобы от моих могучих ударов падают замертво.

В перерыве между схватками я услышал настойчивый звонок вдомофон. Чертыхаясь, ну кого черт принес отрывать от виртуального мира, где ягерой и красавец, потащил себя на полусогнутых в прихожую. Морда на крохотномэкранчике сперва показалась незнакомой, я хлопал глазами, из динамикадонеслось:

– Давай открывай, Славуха!

– Дениска?.. – сказал я с удивлением. – Нифига себе… Давай заходи!

Дениска дернул дверь раньше, чем я нажал на кнопку сизображением ключика, я извинился и нажал снова, он улыбнулся, изображениеисчезло.

Я поспешно вернулся в байму и написал, что я AFK, то естьперс мой в игре, но я сейчас от компа отошел. Лифт как раз поднял Дениса, онвышел шумный и веселый, с ходу обнял меня.

– Что-то похудел, похудел… Старший брат должен бытьогромен и толст!

Я повел в квартиру, он зашел по-хозяйски, взглядкритический. Моложе меня на четыре года, привык смотреть снизу вверх, я былзащитником, учителем и наставником с того времени, как отец ушел к другойженщине, но когда догнал меня по росту, я ощутил, что младший братишкасоревнуется со мной во всем, словно эдипов комплекс переместился теперь наменя.

Он взял меня за плечи, я видел сочувствие в его всегда веселыхглазах.

– Слава, – сказал он, – вырубай здесь все нахрен. Мама велела привезти тебя.

– Да ладно, – сказал я вяло, – я с неюнедавно говорил по мобиле…

– Недавно?

– Ну да…

– Это когда?

– Да что ты к таким мелочам? Не помню.

Он покачал головой:

– Ты говорил с нею три месяца тому. Ровно две минуты.Да знаю-знаю, что и говорить вроде не о чем. Но все-таки…

Я сказал недовольно:

– Ты бы еще меньше говорил, если бы жил отдельно. Атак, конечно…

Он покликал по иконкам, закрывая и выходя, несмотря на моипротесты, из баймы, вытащил из бельевого шкафа чистую тенниску.

– Лови!..

Я сказал тоскливо:

– Давай я поговорю с нею по мобиле? Или по скайпу?

– У нее нет скайпа.

– Пусть воспользуется твоим.

Он помотал головой.

– Не сумеет. Да дело не в ней, сам понимаешь…

Я дал натянуть на себя тенниску, Денис вытолкал меня наплощадку, сам запер квартиру и вызвал лифт.

Еще подходя к двери, мы оба ощутили, что из-под неепросачиваются вкусные запахи хорошо прожаренного мяса и специй. Мама открыла,румяная и улыбающаяся, пополнела за это время, но все равно молодая и цветущаяженщина: налитое свежестью лицо, крупная белая грудь, соблазнительновыглядывающая в низкий вырез платья, полные белые руки, обнаженные до плеч.

– Славик, – сказала она нежно и, обняв, поцеловалав обе щеки. От нее вкусно пахло жареным мясом и печеными карасями, моим любимымв детстве лакомством. – Как я рада…

– Я тоже рад, – пробормотал я и вдруг ощутил, чтов самом деле рад. Нормальные люди вообще-то в случае беды инстинктивно ищутпомощи и защиты у родни, пусть даже простого сочувствия, а я, поколение пепси,точно так же инстинктивно старался забиться в нору подальше от родни, чтобыменя никто не видел, не слышал, не трогал и не беспокоил. – Я рад, мама.

Она повела меня на кухню, придерживая за плечи.

– Я приготовила ужин, все остыло, а вы так долго ехали…

Денис потер руки.

– Щас мы все почистим со стола! Пока ехали,проголодались. Правда, Славик?

– Правда, – согласился я.