Ладья - Дэниел О’Мэлли

– Да, хорошо, Гештальт.

– Я понимаю, обычно ты не принимаешь столь прямого участия в оперативной работе и тебя не вызывают в случае различных ситуаций, – проговорил Тедди, – но я уверен, тебе хватит для этого энтузиазма.

«Или, может быть, я отключу тебе контроль над мочевым пузырем, – хотелось ей сказать. – Да, пожалуй, я найду способ сделать это».

Но она сдержалась и показала ему улыбку, в которой открылось намного больше зубов, чем обычно.

– Нужно, чтобы кто-то доложил слонам, – заметил Габбинс. – Но я не могу, потому что нужно разобраться с ситуацией в Китае.

– Да, ситуация требует внимания обоих коней, – поспешно добавил Экхарт.

«Тонко, мальчики. Очень тонко», – подумала Мифани.

И прежде чем Гештальт успел найти какую-нибудь отговорку, вызвалась сама.

– Я доложу, но ожидаю уступок и от каждого из вас.

«Поверить не могу, что этим людям вверена безопасность страны!»

Она проследила за тем, как они уходят, а затем невесело задумалась об очередном вечере под тягостными взглядами слонов.

– …таковы наши выводы, джентльмены, – заключила она.

Два слона, сидевшие напротив, немного отвлекали ее своим видом, но она не могла ничего с этим поделать. Хотя оба были довольно привлекательны, они отличались друг от друга настолько, насколько это возможно. Дело было не только в том, что Алрич выглядел лет на пять моложе самой Мифани, тогда как Грантчестеру было за пятьдесят: казалось, все в них представляло две противоположные крайности.

В красоте слона Алрича было что-то инопланетное и гипнотическое. Его черты казались почти нежными. Красные губы блестели в свете ламп. Он встречался взглядом с Мифани и задерживался на ней. И в этом глубоком блестящем взгляде Мифани улавливала нечто одновременно завораживающее и пугающее.

С усилием отведя от него глаза, она посмотрела на Конрада Грантчестера, который быстро делал какие-то записи на своем электронном органайзере. И если Алрич выглядел существом бесполым, то у этого человека были определенно маскулинные черты. Создавалось впечатление, что утонченность в нем в равной степени смешивалась с вожделением, а в насмешливой манере ощущалась некая загадочность.

И на протяжении всей встречи они вдвоем напоминали Мифани скульптуру и скульптора.

Когда она закончила, молчание воцарилось по меньшей мере на минуту, на протяжении которого Алрич ни разу не моргнул. Она опустила взгляд на свой блокнот и украдкой попыталась посмотреть на Алрича – но тот лишь продолжал на нее пялиться. Разглядываемая этими двумя симпатичными слонами, она так и терялась в своих записях и обдумывала всякие неуместные сценарии.

– В общем, я предлагаю поручить отдельным оценочным экспертам Верхнего дома провести высокоприоритетный стратегический анализ рисков, – сказал Грантчестер, отрывая взгляд от своего стилуса и карманного компьютера. – Такой анализ поможет нам идентифицировать потенциальные цели и принять соответствующие меры безопасности. Также, ладья Томас, нужно будет сообщать слонам всю информацию, касающуюся Правщиков, как только она начнет поступать при проведении изучения тела Ван Сьока или расследования коней и ладьи Гештальта. Таким образом мы сможем передавать ее нашим аналитикам, – продолжил Грантчестер.

Мифани кивнула и сделала себе пометку.

– Значит, на данный момент, – спокойно проговорил слон, – мы просто позволим событиям развиваться. Все прибывающие в страну будут проходить строгий досмотр. Оба коня и тела ладьи Гештальта займутся выявлением дополнительного разума. Я убежден, что беспокоиться нам сейчас не о чем. Во всяком случае пока. – Все это прозвучало так, будто он репетировал свой доклад лорду и леди. – Спасибо, ладья Томас.

Грантчестер встал и вышел из помещения. Мифани повернулась к Алричу, но с изумлением заметила, что его уже не было на своем месте. Ну и жуть. Ее, очевидно, тоже отпустили. Она взглянула на часы: начало девятого. Что ж, на все про все ушло меньше времени, чем она ожидала. Возможно, еще получится посмотреть на ночь какое-нибудь реалити-шоу по телевизору.