Ладья - Дэниел О’Мэлли

Покинув Имение, Экхарт был поставлен командовать семью пешками, которые занимались устранением различных инцидентов по всему миру. Если где-то возникала ситуация, в которой не могла справиться обычная группа, тогда подключали Экхарта и его команду.

В Греции они спасли троих британских граждан, одержимых призраками Спарты.

На Северной территории Австралии усмирили пласт разумного опала, который похоронил под собой целый район.

В Германии возглавили батальон пешек в пятимесячной кампании против Пехоты Ночи.

В Тоскане исполнили роль телохранителей чародея, который переметнулся на сторону Шахов. И, если не учитывать, что один из пешек непреднамеренно раздавил его любимую игуану редкого и дорогого вида, операция имела успех.

Эта невероятная карьера продолжалась несколько лет, пока Экхарт наконец не попал в Правление. Это случилось в том же году, когда я выпустилась из Имения. Он стал конем и занялся международными задачами организации.

Сейчас он является членом Правления уже семь лет и остается тем, к кому все идут со всякими военными вопросами. Экхарт не только блестящий боец, но и, пожалуй, самый искусный тактик во всем Правлении. Армейский опыт и университетское образование дали ему поистине энциклопедические знания для военного применения. За годы своей службы Экхарт руководил операциями всех уровней.

Он внушает верность и привязанность, кажется действительно хорошим человеком. Мне очень жаль, что мы не пересеклись с ним в Имении. Это могло бы все изменить.

Мифани вздрогнула от стука в дверь. Взглянув на часы, она отложила папку.

– Ладья Томас? Это ваш водитель, – робко произнес мужчина.

– Да, секундочку, – отозвалась она.

Она собрала вещи и попрощалась с Вольфгангом.

– Доброе утро, Ингрид. Что-нибудь пугающе странное происходило?

– Не более обычного, ладья Томас, – ответила секретарь. – В кабинете вас ждет доктор Крисп, а потом остальную часть вашего утра, наверное, займет это совещание ладей и коней. Прочие встречи я перенесла. После обеда у вас будут в основном встречи с теми, кто ожидал увидеть вас утром. – Она передала Мифани чашку кофе и большую папку. – А вот последние отчеты со всех островов.

– Спасибо. Сколько еще до собрания? Ой, а мы проведем его здесь? – спросила Мифани, рассеянно пролистывая отчеты.

– Да, здесь. Через полчаса.

Кивнув, Мифани прошагала в свой кабинет, где доктор Крисп нескладно сидел на заведомо неудобном стуле.

– Доброе утро, доктор Крисп, – живо поздоровалась она.

– Ладья Томас, я вынужден забрать назад свои извинения, – уверенно произнес он.

– А-а? – удивилась она.

Это прозвучало так, будто она была совершенной дурой, но Крисп был так сосредоточен на том, чтобы сказать то, что должен, что, наверное, не заметил бы, начнись у нее приступ эпилепсии.

– Да, простите.

– Простить, что берете назад извинения? – спросила она смущенно.

– Я не убивал Ван Сьока, – заявил Крисп.

– Хорошо, – ответила Мифани.

Она вдруг почувствовала вину за то, что вмешалась в ход допроса, но другого способа остановить происходящую у нее на глазах пытку не было. Вдруг она со странным ощущением в животе подумала: не ее ли вмешательство стало причиной смерти Ван Сьока?

– Ладья Томас, я ценю ваше доверие. То, что вы заступились за меня перед ладьей Гештальтом после допроса, было для меня чрезвычайно важно, хотя сам я в себе сомневался. Я подумал, что совершил ошибку, сделал что-то непреднамеренное, но… – И здесь он сделал паузу, прежде чем сказать самое приятное из всего, что доводилось слышать Мифани за всю ее короткую жизнь. – Но смерть этого человека наступила изнутри. Никакая посторонняя сила не могла убить его таким образом.

– Что? – переспросила она дрожащим голосом.

– Ладья Томас, я не уверен, что вы знакомы со всеми особенностями моей работы, – проговорил Крисп осторожно.

– Доктор Крисп, мне жаль это признавать, но я практически ничего не знаю о вашей работе, – сказала Мифани. – Однако должна признаться, что прямо сейчас мне хотелось бы, чтобы вы мне о ней рассказали.

– О! – воскликнул он с воодушевлением. – Ну, прежде всего, я не причиняю боль.

– Причиняете, – возразила Мифани.

– Нет, не причиняю.

– Причиняете, – повторила она. – Я сама видела.

– О, вы имеете в виду реакцию субъекта? – спросил он. – Стучащие зубы, эти высыпания на теле? Нет-нет, это не я. Нет. Я бы этого никогда не сделал. – По его телу пробежала дрожь. – Нет, это все имплантаты Правщиков.

– Но доктор Крисп, я же видела боль. Я видела, как она проходит по телу, – возразила Мифани. – С помощью моих способностей.

– Господи боже, неужели? – переспросил он оживленно. – Это удивительно. Но, если позволите, ладья Томас, то, что вы видели, не было болью. Это было побуждение.

– Что?

– Я побуждаю. Под действием моих пальцев они хотят говорить. Хотят отвечать. Вот что я делаю. Я не причиняю боль ни телу, ни разуму.

– Но что тогда случилось?

– Начнем с того, что Правщики выбрали себе в агенты удивительного человека. Я никогда не встречал кого-либо, кто мог бы так сильно сопротивляться побуждению.

– А это побуждение не причиняет им боль? – спросила Мифани. Этот вопрос ей хотелось четко прояснить.

– Они просто хотят и все. Физической боли нет, совсем нет. Они просто хотят ответить, рассказать правду. Ван Сьок, наверное, был образцом самодисциплины. Но тоже хотел. Он не мог держать все в себе.

– Но что тогда произошло? Отчего он умер?

– Правщики зашли очень далеко, ладья Томас, – сообщил Крисп. – Их умения потрясающи. Тело Ван Сьока было пронизано различными волокнами и устройствами. Но мы с нашей командой выяснили, что он не контролировал эти свои дополнения полностью.

Мифани слушала молча и рассуждала. А полностью ли контролировала свои силы она сама? Но доктор Крисп продолжал говорить, и она вынуждена была к нему прислушаться.

– Боюсь, его глазами допросную видел не только сам Ван Сьок.

– Правщики, – в ужасе выдохнула она.

– Да. Когда возникла вероятность, что Ван Сьок заговорит, его имплантаты настроились против него. А когда он наконец в самом деле заговорил, командиры Ван Сьока приказали его телу его уничтожить. Его мозг был приведен к сбою. Несколько органов сократилось и разорвалось, после чего по телу распространилось электричество.

– Вот почему вам обожгло пальцы, – поняла Мифани.

– Да.

– Доктор Крисп, я должна перед вами извиниться. И кое в чем сознаться. Я вмешалась в ваш допрос.