Варкрафт. Дуротан - Кристи Голден

На какое-то драгоценное, невозвратимое мгновение потрясенные Северные Волки застыли, потеряв способность двинуться с места. Это дорого им обошлось: Делгар оказался ближайшей мишенью, и он едва успел поднять топор, как вражеский молот размозжил ему голову. Дуротан с обостренной четкостью видел каждую деталь: форму головки молота, смешанные красно-черные пятна на руке Красного Ходока, опускающийся кусок камня и шок на лице Делгара за мгновение до того, как его лицо уже невозможно стало разглядеть.

Снег прежде заглушал их запах, но теперь, когда Красные Ходоки обнаружили себя, их зловоние атаковало ноздри Дуротана не хуже самих врагов. Он задохнулся от этого запаха, закашлялся и заслонил собой Дрек’Тара. Он слышал, как шаман призывает Духов на помощь, но не мог зря тратить времени, чтобы проверить, помогут ли они теперь, страдающие и больные. Делгар уже лишился жизни; его кровь заливала снег, образуя лужу дымящейся красно-черной жидкости.

Дуротан инстинктивно поднял Секач, как раз вовремя, и успел парировать сокрушительный удар. Он слегка согнул ноги, и Красный Ходок по инерции проскочил на шаг дальше. Отступив на шаг в сторону, Дуротан вложил всю силу своего тела в поворот, Секач превратился в продолжение его могучих рук, и он почти разрубил врага пополам. Из раны хлынула свежая кровь, потекла по засохшей корке на теле жертвы, и Красный Ходок зашатался. Молот выпал из его ослабевших рук, глаза остекленели. Он умер раньше, чем упал на снег.

Гейя взяла с собой копье, и, несмотря на возраст, орудовала им так же искусно, как плясала у костра в День летнего солнцестояния. Длинное копье не давало врагу дотянуться до нее булавой, а небольшие размеры тела позволяли Гейе двигаться быстрее, чем он. Красный Ходок сделал выпад булавой, пытаясь сломать ее древко, словно ветку, разбить его в щепки. Но прежде, чем ему удалось осуществить задуманное, оружие Гейи вонзилось ему в горло. Чужак забулькал, и его тело ударилось о землю. Гейя рывком выдернула копье и снова бросилась в бой.

Дрек’Тар продолжал читать молитвы. Одна из женщин Красных Ходоков заметила его и злобно зарычала. От этого корка старой крови у нее на лице потрескалась, и засохшие хлопья, отвалившись, упали на снег. А потом женщина и еще два ее соплеменника направилась прямо к старику.

– Дрек’Тар! – крикнул Дуротан, но шаман не обратил на него внимания. Он стоял так, будто врос корнями в землю, его незрячее лицо было обращено к врагам. Затем, на глазах у Дуротана, готового увидеть, как этот орк, которого он всю жизнь почитал больше всех, погибнет прямо у него на глазах, Дрек’Тар поднял свой посох, произнес несколько слов, которых Дуротан не понял, и ударил посохом о землю.

Раздался стон, какой могло бы издать горло живого существа, и на снегу возникла зигзагообразная трещина. Она становилась все шире и шире, открываясь, словно голодный рот, и все три Красных Ходока провалились в нее. Эхо еще долго разносило их вопли, пока они не умолкли.

Дуротан поймал взгляды Зарки и Кулзака. В едином порыве все трое бросились на двух оставшихся Красных Ходоков, и с криками теснили врагов, пока и они тоже не рухнули в трещину.

– Дуротан! – раздался голос Гейи, стоящей у отверстия пещеры, служившей входом в Обитель Духов. – Здесь, внутри, есть еще враги! Быстрее!

Дуротан бросил на шамана взгляд, полный страдания.

– Дрек’Тар, расселина находится перед тобой на расстоянии вытянутой руки. Я не могу найти способ перебраться через нее.

– Убей наших врагов! Со мной все будет в порядке! – ответил ему Дрек’Тар. И после того, как Дуротан увидел, что сама земля разверзлась в ответ на мольбу шамана, он ему поверил.

– Мы за тобой вернемся! – пообещал он и бросился в пещеру вслед за Кулзаком и Заркой.

Пещера выглядела такой потрясающе прекрасной – даже прекраснее, чем ему показалось с первого взгляда, – но Дуротан не мог сейчас думать о красоте. Молодой вождь сосредоточился на уродстве, на непристойности присутствия Красных Ходоков в этом священном месте. Он позволил кровожадности, рожденной праведным гневом, заполнить его душу и управлять его рукой, когда набросился на них.

Дуротан чувствовал, как кровь брызжет ему в лицо, чувствовал ее вкус у себя во рту. Его рука, казалось, становилась только сильнее, когда он размахивался, отражал удары, бил и отсекал. Он слышал вокруг себя звуки боя, торжествующие крики, предсмертные хрипы, треск ломающихся костей и черепов, кровь лилась потоком, а кишки вываливались наружу.

Наконец все закончилось. Дуротан закружился, высматривая новых врагов, но все противники лежали, цепенея, на ледяном полу. Тяжело дыша, он опустил руки, только теперь почувствовав, что они трясутся от усталости. В пещере стало тихо, ужасно тихо.

Дуротан поискал глазами товарищей. Гейя выглядела обессиленной, но, встретившись с ним взглядом, улыбнулась. Кулзак стоял неподалеку и тоже оценивал положение. Как раз в тот момент, когда Дуротан повернулся, чтобы поспешить за Дрек’Таром, вошел старый шаман в сопровождении Зарки.

– Каким образом?.. – начал было Дуротан.

– Трещина закрылась, когда в ней отпала надобность, – просто сказал Дрек’Тар, будто в подобном чуде не было ничего удивительного. Но, с другой стороны, они ведь находились не где-нибудь, а в Обители Духов.

Эта необыкновенная пещера снова поразила Дуротана. Он вспомнил рассказ о том давнем посещении этого места вождем. В центре повествования стояли приключения героя клана, а сами Духи изображались как уступившие воле упрямого Северного Волка. Теперь Дуротан понял, что если того вождя заставили прождать три дня и три ночи, то ожидание далось ему легко, ведь его окружала такая красота.