Там, где мы служили - Олег Верещагин

Даранг-ранг-ранг-ранг-ранг!

Установленная на «ровере» скорострелка окуталась легким, быстро рассеявшимся дымком. Обманчиво медленно трассы очереди потянулись к холмам, врезаясь в них.

— Ты что, мухоморов обкушался? — лениво спросил Дик артиллериста, кинув в него хвостиком от помидора. Тот отбил метательный снаряд и буркнул свысока:

— Скучно.

Джек, лежа рядом, загорал: солнце уже с час светило устойчиво, упрямо не давая тучам закрыть себя. И слушал, что говорит Дик. Новозеландец высказывал свое отношение к девчонкам, и отношение было прохладным.

— У тебя просто нет девчонки, — сказал Джек, когда ему это надоело.

Дик заткнулся. Вроде бы даже обиделся. А Джек, прикрыв глаза, представлял себе Стеллу, ее лицо, ее запах, ее тело, ее голос — проще говоря, ее…

— Товарищ капрал, разрешите обратиться?!

Джек вздрогнул и открыл глаза. Над ними возвышался полностью снаряженный парень лет шестнадцати, темноволосый, кареглазый. Его лицо почти испугало Джека: «Неужели у меня в первый день было такое же?!» Вне всякого сомнения, это прибыл новичок.

— Мм? — Дик поднял брови, повернувшись к Джеку, как бы призывая его в свидетели. — Попробуй.

Лицо новичка на секунду стало растерянным, но он тут же отчеканил заученно:

— Товарищ капрал, рядовой Кларенс Мак-Олифф, лагерь «Камбрия», направлен для прохождения боевой службы в ударную роту «Волгоград» десятой сводной конфедеративной дивизии!

— Поздравляю вас, мистер Брейди, — торжественно сказал Дик Джеку.

— Взаимно, мистер Мастерс, — поддержал его тон Джек. — Я также рискну высказать соображение, что нашей роте очень повезло.

— Полностью поддерживаю высказанное вами мнение… Юноша… — Джек хмыкнул, а Дик устроился удобнее. — Юноша, а не в наш ли славный взвод вы прибыли?

— Н… не знаю, товарищ капрал, — растерялся шотландец.

— Так. — Дик окинул его взглядом. — Скорее всего, в наш… В этом случае вам следует все-таки найти сначала капитана Мажняка — во-о-он его блиндаж. И учтите, что капитан — страшный человек. Мистер Брейди, помните, как он застрелил беднягу Каккалу только за то, что на воротник тому упала гусеница и несчастный ее не заметил?

— Да, мистер Мастерс, — кивнул Джек. — Думаю, и вы помните, как он заколол несчастного Портянкина, когда тот моргнул в строю?

— Ужасная история… — помрачнел Дик. — А, вы еще здесь, рядовой?! Вы идите, идите. Если он узнает, что вы болтали, вместо того чтобы явиться к нему на доклад… — Дик многозначительно покачал головой. — Давайте, рядовой. И лучше бегом.

Проводив взглядом бегущего новичка, артиллерист спросил со своего места:

— Шутка?

— Никогда не надо расслабляться, — наставительно сказал Дик. — А он точно к нам. На место Вольфа.

— Я спросить хотел, — вдруг напряженно обратился Джек к Дику. — Почему у нас так пышно провожают погибших?

Дик потер виски, поскучнел. Сплюнул. Потом неспешно, взвешивая слова, заговорил:

— Понимаешь, Джек… Большинство наших очень молоды. До Войны они бы вообще учились в школах. Они мало видели, а ждали от жизни многого… и вот даже с этими ожиданиями приходится расставаться. И с честью проводить наших погибших домой — последнее и немногое, что мы можем сделать для них. Им-то, наверное, все равно. Но мне лично спокойней на сердце, когда я думаю, что в случае чего и меня проводит вся рота…

Джек задумался.

— Пожалуй, да, — сказал он через какое-то время. И замолчал снова.

— Страшно? — тихо спросил Дик.

Джек кивнул:

— Ага. Теперь особенно. С одной стороны, у меня вроде как теперь есть добавочный стимул сражаться. А с другой… — Джек замялся.

— А я смерти не боюсь. Наверное, просто слабо себе представляю, что это такое… Да и ты, кстати, боишься не смерти, а расставания со своей девушкой… Я боюсь знаешь чего? Плена. — Джек молчал, понимая, что сейчас Дик раскрывает перед ним душу. — Они пленных пытают так, что нам сейчас даже представить трудно. Редко кто может выдержать. Боюсь, что, если попадусь, раскисну и все расскажу. Это, кстати, не спасение, они и потом продолжают, пока человек не умрет… или не сойдет с ума. Сумасшедших они иногда отпускают. Считают, что они угодны Ала Шамзи…

— Дик… а ты сам пытал пленных? — осторожно спросил Джек.

— Это называется «форсированный допрос». — Дик улыбнулся углом рта. — Да, я это делал. Но поверь, большинству из наших это не доставляет никакого удовольствия… в отличие от убийства. А вообще, это довольно просто. Понимаешь… местные нелепо жестоки и… сами боятся жестокости. Они с детства забиты и отлично понимают, что их жизни ничего не стоят. Говорят, так тут было и раньше… ну, до Войны. А наши держатся дольше и лучше. Это, наверное, генетически так… Допрашивать просто. Вот дай мне руку. — Дик взял левую руку Джека… и внезапно, вклинив свою ладонь под средний палец, отогнул его к тыльной стороне ладони англичанина.

— Уй-я-а-а! — Джек выгнулся от боли. — Пусти!

— Конечно. — Дик грустно улыбнулся, отпуская руку Джека. — Вот видишь? Но они не кричат «Пусти!». Они смотрят на тебя остановившимися глазами и начинают говорить. Иногда приходится сломать один-два пальца, этого достаточно. Они знают, что можно пойти и дальше, например, бить тесаком в ножнах между ног или сломать ключицу и давить на перелом…

— Не надо! — вырвалось у Джека, и он сконфузился из-за своего крика, но Дик не засмеялся.

— Это мерзко, Джек, — тихо сказал он. — Но это бывает нужно, чтобы выжить, чтобы сохранить жизни товарищей, чтобы победить… Конечно, бывают те, кто звереет, начинает убивать скот, насиловать малолетних… Или рубить головы, чтобы посмотреть, как умирают… От таких мы сразу избавляемся. Сразу и решительно. Они опасны не только для Рот, но и для всего нашего мира, который мы строим… Впрочем… избавляемся мы, хоть и намного мягче, и от тех, кто не может причинить боль врагу. А такие тоже бывают.

— Верю, — вздохнул Джек. — Но почему тогда нам не преподают в лагерях технику допросов?

— Кое-кому преподают, — ответил Дик и внезапно насторожился. — Что-то… Джек…

— Внимание по роте! — резко, громко заработала внутренняя связь. — Первый, третий, пятый взводы по тревоге у машин!