Там, где мы служили - Олег Верещагин

— Ух-х… — вырвалось у Джека. — Ну и забавы у девицы…

В самом деле, размышлял он, отмываясь, она ходит в конные атаки, охотится на кабанов… Нет, конечно, девчонки есть и в армии… но в то же время Стелла была особенной. И очень притягательной.

— Я тебе халат притащила, — послышался голос Стеллы из-за шторки. — Вешаю вот тут, на крючок. Я займусь твоим барахлом, ты не против?

— Мм… — Джек замялся. — Ну… если ты не против.

Стелла засмеялась:

— Отмокай!

Джек услышал, как она прошла в другой конец помещения, тихонько напевая, голос у нее оказался приятным:

А потом

Она ему клялась,

Что вчера

Это был — последний раз.

Он прощал.

Но ночью за окном темно —

И она

Улетала все равно.

Он скучал,

Пил на кухне горький чай

В час, когда

Она летала по ночам…[80]

— Что за песня? — спросил Джек.

— Подслушиваешь?.. Я не знаю, слышала где-то, запомнила… Нравится?

— Ничего, только не совсем понятно…

— А по-моему, все понятно, — немного обиженно ответила Стела. — Полотенца в шкафу…

…Халат оказался фланелевым, теплым. Джек вышел, вытирая голову полотенцем. Стелла, засучив рукава рубашки, ловко застирывала его одежду.

— Хорошая ткань, отстирывается легко, — сказала она через плечо. — Вымылся?

— Ага, спасибо… Ты извини, что тебе приходится с этим возиться…

— Ой, да брось ты. — Стелла вытерла забрызганную водой щеку о плечо. — Все равно ни один парень не может стирать как надо. Ты бы видел, что устраивают мои братцы, когда им надо просто постирать носки… Слушай, а ты умеешь работать пилой и секатором?

— Конечно.

— Если хочешь, чтобы завтра тебя кормили, подравняешь деревья в саду. Бабуля скажет где.

— Сурово, но честно и открыто. Хорошо, я не против… — Джек помедлил, наблюдая, как Стелла ловко размещает вещи в сушилке, моет руки… — Стелла…

— Что? — Она повернулась, опершись руками о раковину, и Джек мысленно выругался — лучше было бы беседовать с ее спиной, чем с глазами, которые… вот ведь!

— Стелла, у меня была девчонка…

— Ты говорил. Ну?

— А, да… говорил… Мм… она была красивая. — Джек потер плечо. — Стелла, ты красивее, в сто раз… Ты самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел… Я… короче, я приехал не учиться ездить верхом… хотя это и здорово… я приехал к тебе. Ты мне сразу понравилась… — Стелла молчала, чуточку нахмурившись, внимательно слушала Джека, не сводя с него глаз. — Сейчас война, Стелла… меня могут убить… В общем, если я тебе не нравлюсь или еще что-то, я уеду и… и все. Ты мне только скажи: я тебе нравлюсь?

Наверное, приблизительно так ждут оглашения приговора, как Джек ждал ответа Стеллы. Словно бы размышляя вслух, девушка негромко заговорила:

— Ты красивый… ты хорошо стреляешь и хорошо дерешься… с тобой интересно разговаривать… у тебя иммунитет против хватательной болезни… похоже, ты храбрый и, кажется, с ненарушенной генетикой. Да. Ты мне нравишься. А твоя комната — вторая налево на втором этаже.

* * *

Джека разбудили выкрики под окном. Было четыре утра, и братцы Стеллы, прежде чем отправиться по делам, сражались под окном на палках. Стелла неподалеку тренировалась с палашом — узким и длинным, с витой простой рукоятью. Было в этом что-то средневековое, и Джеку, наблюдавшему из окна, вдруг ужасно захотелось взять в руку палаш…

В клинках Джек понимал не больше, чем в сортах древнего вина шампанского, но, по словам Стеллы, палаш он выбрал хороший — широкий, с глухой гардой в мелких ямках и двойным ребром жесткости. Клинок оказался неожиданно тяжелым, раза в четыре тяжелей армейского тесака.

Стелла, похлопывая своим по голенищу сапога, вывела Джека в сад, чтобы не мешали мальчишки. Фехтованием сверх обычной армейской программы в лагере Джек никогда не увлекался и не очень уверенно встал в подсмотренную в кино позицию. Стелла хмыкнула и взяла свой палаш на уровне живота параллельно земле, широко расставив ноги.

— Атакуй, — предложила она. Джек попытался уколоть ее, но Стелла быстрым, неуловимым движением отбила клинок в сторону и остановила свой в пальце от горла Джека. — Попробуй еще раз. — Джек попытался уколоть ее в бедро, но Стелла вновь отбила клинок и остановила свой у паха Джека. — Ну, еще! — Стелла смеялась. Джек рубанул сверху и опять едва удержал палаш, а клинок Стеллы плашмя стукнул его по шее. — Давай еще!

— Я тебе что, манекен?! — рассердился Джек и, воткнув в землю палаш, раньше чем Стелла успела отреагировать, обезоружил ее и уложил на колено. — Ну как?!

Дергаясь, девушка прошипела:

— Ну держись! Ночью я тебя убью! Перережу горло… перегрызу!.. или отвертку в ухо воткну!.. Отпусти, негодяй! Джек! Ну ты же сам хотел фехтовать!

— Запищала? — Джек отпустил ее и подобрал клинок. — Не люблю, когда надо мной смеются.

— А ты можешь быть, оказывается, довольно мерзким и мстительным, — сверкнула глазами Стелла — в них остывал настоящий гнев. — Ладно, я тебе это припомню…

Весь день Джек проработал — с перерывами на завтрак, ленч и чай. Вечером все собрались на обед снова за столом, усталые и веселые. На Джека посыпались шуточки по поводу сельхозработ и оплаты сезонных рабочих. Он осмелился отшутиться — прошло, и Джек понял, что его приняли как своего окончательно.

— Сегодня нашу Стеллу чуть не отшлепали… — начал Том, старший из братьев.

— Заткнись, мелочь! — сверкнула она глазами. — Иначе я тебя точно отшлепаю!

Том с комичным ужасом, но на самом деле поспешно уткнулся в тарелку. Стелла встретилась взглядом с Джеком и вспыхнула.

— Ты, парень, умеешь работать, — одобрительно сказал Кэссиди. — Пощады не просишь, как говорится. Обычно-то ваше поко…

— Ради Солнца, папа, — засмеялась Беатрис, — у тебя все поколения плохи.

— Ты приятное исключение, дочка, — важно ответил глава семейства.

После обеда Джек и Стелла пошли прогуляться. По тропинке через сад, мимо колодезного сруба, они вышли к солидной двери в невысокой каменной изгороди, за которой начинался склон холма, у подножия которого в тени тонула роща.

— Ого. — Джек качнул дверь. Сбитая из темных двухдюймовых досок, она скреплялась потемневшими бронзовыми скобами. Петли в виде драконов тоже были сделаны из бронзы, шляпки ушедших в дерево гвоздей тоже, бронзовым был и мощный пружинный засов. — Вот это да-а…

— Да. — Стелла покачала дверь — та ходила бесшумно. — Это из Англии. Дед специально ездил, привез ее с развалин своей фермы… ну, фермы своей семьи. Я его, честно говоря, понимаю. Двери шестьсот лет.