Там, где мы служили - Олег Верещагин

— Что за стрельба, черт?! — Иоганн прибежал навстречу, даже не вымыв рук — с них капало красное. — Ланс, отвечать, черт вас возьми!

Переглянувшись с Джеком, на всякий случай приняв огневую стойку, Андрей полушутливо прищелкнул каблуками и отсалютовал пулеметом:

— Попытка нападения, товарищ сержант! — и подал Иоганну револьвер.

Швейцарец подкинул оружие на широкой ладони и покачал головой:

— За водой нельзя никого послать без стрельбы! Марш на место! Бегом! Марш!

— Да, товарищ сержант! — завопил Андрей, бросаясь по улице рысью. — Рядовой Брейди, за мной! Бегом! Марш!

Иоганн попытался достать его пинком, но промахнулся и, качая головой, засмеялся, буркнув:

— Щенок… — потом рыкнул на окаменевшего Джека, еще не разобравшегося, что тут всерьез, а что в шутку: — Чего встал?! Выполнять приказ ланс-капрала!

— Есть! — Джек бросился бегом по улице.

Иоганн, все еще посмеиваясь, махнул Эриху и зашагал следом.

С допросом было закончено. Убрать труп никто не удосужился — его швырнули под забор и перестали обращать на него внимание. Ласло и Анна сидели на крышах домов рядом с биваком, глядя в разные стороны: оставлять деревню без наблюдения было бы неразумно.

— Наконец-то! — Дик, сидевший на земле со скрещенными ногами, изобразил возмущение. — Кипяток принесли?

— Разливай, — засмеялся Андрей. — Иоганн, тебе полить?

— Выслуживаешься, — заметил с крыши Ласло. — Еще раз утащишь моего второго — я тебя пристрелю в спину.

— Уже пытались. — Андрей продемонстрировал продранную на спине ткань.

Венгр меланхолично присвистнул:

— Ого! Это как?!

— Джек, полей, — между тем попросил Иоганн, расставив ноги и вытягивая руки в подсыхающей крови. — Давай, а то засохнет — не отскребешь.

Он стоял, весело поглядывая на Джека. А на руках — до самого локтя — потеками сохла кровь. И труп, похожий на вымокшую в крови тряпку, лежал под стеной. Совсем недалеко сидела на рюкзаке Анна, с аппетитом лопая что-то из банки.

Джек сглотнул:

— Сейчас, товарищ сержант…

…Картон оказался слишком плотным, Джек вспорол коробку штыком и, с интересом изучив ее содержимое, извлек банку с пометками «завтрак» на четырех языках, стаканчик из крафт-бумаги, упаковку галет, сахар, пакетики с ячменным кофе и ромом. Стараясь не смотреть в сторону трупа, англичанин удобней устроился на рюкзаке у стены — так, чтобы к ней можно было привалиться.

«Я застрелил того пацана, — подумал он, протыкая резервуар саморазогрева. Странно, но мысль эта показалась… смешной! — Первый убитый мною враг — какой-то сопляк! Вот черт…» — Он пожал плечами, уже примиряясь с мыслью, что убил.

В банке оказался цыпленок с перловкой. Елена прошла по ребятам, лично разливая в стаканчики кипяток. Работая ложкой, Джек с интересом рассматривал пакетик рома. Краем глаза он заметил, как Дик ловко сдернул перфорированный уголок и привычно слил ром в кофе. Поболтал черенком своей ложки…

— Хлам бросаем здесь, — неожиданно сказал Иоганн. — И побольше.

Никто не удивился. Джек хотел спросить почему… и все услышали очереди из-за домов. Очередь за очередью.

Солдаты повскакали на ноги. Иоганн схватился за «уоки-токи»:

— Жозеф!.. Фу-у… Я! Какого черта?!.. И то хорошо… Да? Ну мы ждем! — Все еще с раздражением убрав аппарат, швейцарец пояснил: — Какие-то неприятные новости…

— Уверена, что это Ала Шамзи, — сказала Елена, залпом выпив кофе.

— Хотелось бы не верить, — буркнул Дик, аккуратно комкая в руке тонкую жесть консервной банки.

— А кто такой этот… Ану Шизи? — спросил Джек, аккуратно выливая свой ром в стаканчик.

Смех — правда, довольно нервный и от этого не обидный — послышался со всех сторон. Дик пояснил:

— А ты не слышал? Местный бог. Погань редкостная, как и все местное.

— Он и в наших краях отметился, — сообщил с крыши Ласло. — Что они там нарыли, интересно?

— Боюсь, узнаем — не обрадуемся, — ответил Иоганн. — Эй, у кого там период интенсивного роста, доешьте кто-нибудь мои галеты, я не хочу, аппетита нет.

Кофе с ромом оказался по вкусу похож на кофе без рома. Только какое-то легкое и даже приятное жжение появилось в рту и скатилось в желудок по горлу.

— Жозеф с Густавом, — сказал Эрих. — Да, невеселые какие-то.

— Им не дали, — лениво буркнул Андрей.

Анна кинула в него консервной банкой, попав по спине:

— Следи за словами, титульник.[38]

Поляк, подойдя ближе, буквально рухнул рядом с Джеком. Лицо у него было какое-то зеленоватое, он часто сглатывал.

— Есть будешь? — спросил англичанин. Густав внезапно затряс головой и отвернулся.

— Рядовой Вилье! — кивнул Иоганн Жозефу.

— Товарищ сержант… — Тот достал из поясного рюкзака какой-то продолговатый, вроде бы тяжелый сверток. Развернул его.

Съеденная каша подскочила к горлу мерзким комом. В пыли перед Иоганном стояла человеческая голова. Самым жутким было то, что легко узнаваемы остались черты мальчишеского лица, искаженные боевой гримасой, — нечто кощунственное чудилось в том, что они такими остались после смерти и останутся навсегда… Радко Босанич не успел понять, что его убили.

— Ра… дко… — услышал Джек выдох Андрея. И отвернулся, унимая тошноту, ставшую непереносимой. — Иоганн, это же Радко! Сволочи! Убью! — И рев Иоганна:

— Стой! Стоять, ланс! Смирно!

— Да, товарищ сержант. Слушаюсь, товарищ сержант, — одышливо ответил Андрей. — Это же Радко…