Отражение - Дженнифер Арментроут

Я скривил губы в улыбке.

– Рад это слышать.

– Я серьезно, – не сдавалась Кэт. – Я никому ничего не скажу.

Леденившая мою душу тревога чуть утихла, однако на деле только время покажет, можно ли Кэт доверять. Я надеялся, что можно. И не только ради себя самого или Ди, но и ради Кэт.

Я впустил ее в дом и проводил наверх. Девушка так пристально озиралась, что я понял: она у нас впервые. Я почувствовал, что Ди у себя в комнате, но может выскочить к нам в любую минуту.

Я привел Кэт в гостевую спальню, которая почти всегда пустовала, открыл дверь, включил свет и зашел внутрь. Воздух в комнате был спертый и холодный.

– Можешь переночевать здесь. – Я подошел к застеленной кровати. – Если понадобится еще одеяло, оно в шкафу.

Кэт медленно обернулась и уставилась на шкаф.

– Ванная напротив. Моя комната за стеной, – пояснил я и потер ладонью грудь. – Комната Ди в конце коридора. Но сегодня… лучше не надо с ней общаться. Утром она все равно никуда не денется.

Кэт кивнула.

Я поймал ее взгляд. Под глазами у девушка от усталости проступили темные круги. Наверно, заснет, едва коснется головой подушки.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет.

Я помялся у порога, чувствуя, что должен сказать еще что-то, но не смог найти слова, потому просто кивнул и развернулся к двери.

– Дэймон!

Я остановился и обернулся к ней.

Кэт прикусила нижнюю губу.

– Спасибо, что спас мне жизнь. Если бы не ты, меня бы раздавили в лепешку.

Я ничего не ответил, поскольку на самом деле это не повод, чтобы меня благодарить.

– И еще… – Девушка шагнула вперед и опустила сумку. – Спасибо, что рассказал мне правду. Ты можешь мне доверять.

Я поднял глаза и встретил серьезный взгляд Кэт. Мне хотелось ей верить.

– Тогда докажи это.

Я закрыл за собой дверь, поймав себя на том, что повторил слова Эш. Подойдя к двери Ди, я тихонько постучал.

Дверь сразу распахнулась. Сестра стояла на пороге. Глаза ее сияли.

– Она злится на меня? – прошептала она.

– Что? – нахмурился я, шагнул внутрь и закрыл дверь. – О господи. Нет. Она на тебя не злится.

Ди сложила руки.

– Точно? Я же ее обманула, наверняка она обиделась на меня после всего, что я…

Я обнял сестренку за плечи и прижал к себе.

– Она понимает, почему ты не сказала ей правду. И не обижается на тебя за это.

Ди уткнулась лицом мне в грудь, и когда заговорила, голос ее звучал глухо:

– Ты ей все рассказал?

– Ага. – Я прижался щекой к ее макушке и быстро объяснил Ди, что произошло. – У меня не было выбора.

Ди помолчала, а потом заметила:

– Был. У тебя был выбор.

Я понял, на что намекает Ди, и рассердился. Неужели она правда думает, что, оказавшись в вынужденных обстоятельствах, я бы оказался на такое способен?

– Хорошо, что ты привел ее к нам, – продолжала Ди.

Я промолчал.

– Она считает, что я чокнутая, да? – пробормотала сестра.

Я отстранился и рассмеялся.

– Нет, конечно, что ты.

Судя по лицу Ди, она мне не поверила.

– Кэт устала. Еле на ногах стоит. Не тревожь ее до завтра, ладно? Наговоритесь еще.

Ди согласилась. Мы поболтали еще несколько минут, и я ушел к себе. Я вымотался, как черт, поэтому переоделся в пижамные штаны и собирался завалиться спать, но понял, что умираю от жажды.

Давно пора поставить у себя мини-холодильник.

Я вздохнул и вышел из комнаты. В ванной и в коридоре горел свет. Я спустился вниз, на кухню, взял бутылку воды и направился обратно. В голове от усталости не осталось ни одной мысли.

Когда я подошел к своей комнате, дверь ванной распахнулась, и вышла Кэт. Она застыла. И я тоже. Черт. Я просто превратился в статую.

В руках у Кэт была зубная щетка и паста. Волосы скручены в небрежный узел. К щекам прилипли мокрые пряди. Она умывалась, но, похоже, больше воды попало на темно-синюю футболку, чем на лицо. Кстати, о футболке…

Больше на ней ничего не было. И футболка была тонкая. Я залюбовался Кэт.

Ее вид так на меня подействовал, что тело мое отреагировало очень по-человечески: я ничего не мог с этим поделать. Просторная футболка, явно великоватая Кэт, с трудом прикрывала ей попку. Какие же у нее красивые ноги…

Кто бы мог подумать, что девушка в футболке выглядит так сексуально?

Кэт покраснела, как спелый помидор, но… разглядывала меня точно так же, как я ее. И смотрела она вовсе не в лицо, так что и мне не было стыдно, что я пялюсь на определенные части ее тела. Кэт скользнула взглядом по моему животу, по груди… а потом снова опустила глаза и посмотрела на пижамные штаны.

И прикусила нижнюю губу.

Ох.

Я подавил стон. Она, должно быть, это услышала, потому что наши взгляды встретились, Кэт покраснела еще гуще и рванула к себе в комнату.

– С-с-покойной ночи.

– Спокойной, – выдавил я.

Наконец-то закрыв за собой дверь, я добрался до кровати, плюхнулся на спину и уставился в потолок.

Сегодня я опять долго не усну.

Даже странно, почему я был так спокоен, после того как рассказал Кэт всю правду. Я-то думал, что буду переживать. Я же никогда раньше никому из людей о нас не говорил, а когда Доусон разболтал все Бетани, взбесился от ярости. Непонятно, почему же сейчас не возмущаюсь и не паникую.

Вместо этого я испытывал… облегчение. Мне больше не надо притворяться, не надо скрывать от Кэт, кто я на самом деле. Мне больше не надо постоянно вести себя как придурок (так называла меня Кэт). Разумеется, надо держаться от нее подальше, но по крайней мере теперь я смогу ей это объяснить так, что она поймет. Наш дом снова стал надежным убежищем, каким был до того, как Кэт поселилась по соседству.

В общем, как я и сказал, странно это все.

В субботу утром, пока Ди общалась с Кэт, я сидел у себя в комнате. Я подумал, что лучше им поговорить с глазу на глаз. Днем Кэт наконец ушла домой, и Ди призналась, что показала ей одну из самых сильных своих способностей.

В своем настоящем облике Ди могла принять вид другого человека. Это умеют большинство Лаксенов, но у Ди получалось оставаться в чужом обличье дольше всех.

Очевидно, Ди приняла облик Кэт.

Представляю, как та была потрясена.

Я ополаскивал на кухне тарелки, прежде чем засунуть их в посудомойку, а вокруг меня прыгала Ди и с азартом пересказывала во всех подробностях их разговор. Я не мог скрыть ухмылки, точно так же, как Ди не могла скрыть своего облегчения.