Отражение - Дженнифер Арментроут

Ди со мной не разговаривала. Не сказать, чтобы меня это удивило. После того, что случилось в столовой, я это вполне заслужил, но лучше бы она закатила мне скандал, чем бросила такой уничижительный взгляд, когда я уходил патрулировать улицы.

Да и соус от спагетти вывести с рубашки едва ли удастся.

Я вышел в сумерки, пересек задний двор, очутился в лесу и, только зайдя подальше в густую чащу, побежал – причем не в человеческом облике. Я набрал скорость и стал светом. Я несся мимо поваленных деревьев и валунов, все больше удаляясь от дома. Я чувствовал себя молнией – быстрой, мощной, энергия переполняла меня. Когда бежишь в настоящем облике, надо быть очень внимательным, чтобы не врезаться в дерево. Я один раз так влетел и еще неделю вытаскивал занозы.

Тебе здесь не рады.

Вот дьявол. Я бы с радостью забыл об этом, но слова всплыли в голове, и я отвлекся, затормозил и остановился, взрывая землю и камешки.

Я закрыл глаза, снова принял облик человека и вытянул руки над головой. Расслабил мышцы, выбросил из головы все мысли. Получилось с трудом. Спустя несколько секунд я вернулся в истинное обличье. Белый свет с красным оттенком озарил темные стволы деревьев и траву.

Меня охватило непередаваемое чувство свободы.

Я ринулся вперед. Мир вокруг виделся мне невероятно четким. От меня шел жар, и я старался не задерживаться долго на одном месте. Я беззвучно летел по лесу со скоростью несколько километров в минуту. Вскоре я добрался до города, где мне, скорее всего, должен был встретиться кто-то из Аэрумов.

Патрулируя округ, я невольно вспоминал те времена, когда Доусон был жив. Стояла зима. Это было до того, как появилась Бетани и все пошло наперекосяк. Доусон наткнулся на Аэрума, и тот его едва не прикончил.

Не появись я тогда, Аэрум высосал бы из него все силы. Хотя в тот день я почти опоздал. Что толку было спасать его жизнь, если в конце концов он все равно пропал ни за что ни про что.

Я патрулировал окрестности допоздна и принял человеческий облик лишь перед тем, как выйти из леса и вернуться домой. Было уже за полночь. Вместо того чтобы войти в дом через заднюю дверь, я обошел его кругом и направился к крыльцу, бросив взгляд на соседний дом.

В комнате Кэт горел свет.

Несмотря на поздний час, она не спала.

Наверно, сидела, уткнувшись в книгу. Жила в выдуманном мире. А вот я, в отличие от нее, жил в реальном выдуманном мире.

Все-таки мы с ней совершенно разные люди.

Люди?

Я рассмеялся, но смех получился сухим и невеселым. Мы даже не одного вида! Но в ту минуту, когда я поднимался на крыльцо, зная, что Кэт тоже не спит, я почувствовал, что она близка мне больше, чем кто бы то ни было.

И это очень опасно.

В самом деле, пора это прекратить. Надо разлучить ее с Ди, да и самому держаться от нее подальше.

Я понял, что мне делать.

Наутро я вышел из дома в школу и остановился, заслышав, как чихает мотор в машине Кэт – стартер крутит, но не заводится. Знакомый звук. Аккумулятор сдох. Наверняка она оставила фары включенными или что-то в этом роде.

Капот подпрыгнул: Кэт дернула за рычажок в салоне, открыла водительскую дверь и обошла вокруг машины. На ней были потертые темно-синие джинсы, которые просто-таки необходимо законодательно запретить.

Кэт схватилась за крышку капота, напряглась и посмотрела в мою сторону.

Я ухмыльнулся, поднял руку и помахал ей.

Она прищурилась.

– Чего тебе?

– Ничего.

Она смотрела на меня еще несколько секунд, потом перевела взгляд на машину, подняла и закрепила крышку, отошла, уперла руки в бока и заглянула под капот.

Я расплылся в улыбке.

Кэт сунула руку под крышку капота и принялась дергать провода двигателя (можно подумать, он от этого заведется) с таким усердием, что у нее подпрыгивал хвостик на затылке. Мило. Отчаянно, но мило. Потом Кэт склонилась над двигателем. Гипс на ее руке сразу бросился мне в глаза.

Разумеется, я тут же уставился на определенную часть ее тела, но отвернулся, чтобы глаза не вылезли от натуги. Подошел к своей машине, бросил учебники на сиденье, захлопнул дверь и прошагал по газону к подъездной дорожке у дома Кэт.

Она напряглась, но притворилась, будто не замечает меня. Я подошел к ее машине.

– Так у тебя ничего не получится.

Девушка отпустила крышку и бросила на меня злой взгляд.

– А ты что, механик? Автомобильный гений, о котором я ничего не знаю?

Я еле слышно рассмеялся.

– Ну ты обо мне вообще ничего не знаешь.

Она поджала губы.

– И слава богу.

– Кто бы спорил, – пробормотал я и шагнул к капоту, вынуждая Кэт посторониться.

Она вздохнула.

– А ничего, что я тут стою?

Я подмигнул ей.

– Уже не стоишь. – Развернувшись вполоборота, так чтобы Кэт не видела мои руки, я прикоснулся пальцами к аккумулятору и послал в него мощный разряд. – Попробуй еще раз завестись.

– Зачем?

– Затем.

– Все равно не заведется.

Я мило улыбнулся.

– А ты попробуй, Котенок.

Она вспыхнула.

– Не зови меня так.

– Я бы не звал тебя так, если бы ты села за руль и попробовала завести машину, – рассудительно ответил я.

– О господи, – проворчала она и ринулась за руль. – Ну и пожалуйста.

Я приподнял бровь. Кэт плюхнулась на водительское сиденье и повернула ключ. Аккумулятор ожил, двигатель заработал, машина завелась. Жаль, крышка капота закрывала лобовое стекло: дорого бы я дал, чтобы увидеть выражение лица Кэт. Хотя, если честно, у меня не было времени на эту фигню. Все это вовсе не входило в план, который я разработал вчера ночью: как можно реже с ней общаться.

Я вздохнул, опустил крышку капота и захлопнул его.

Кэт, раскрыв рот, таращилась на меня сквозь лобовое стекло.

– Увидимся в школе, – сказал я и, не удержавшись, добавил: – Котенок.

И усмехнулся, услышав, как она взвизгнула.

Когда я позже не спеша зашел в класс тригонометрии, то обратил внимание на, что Кэт распустила волосы (утром они у нее были собраны в хвост), и то, что я это заметил, меня уже даже не удивило. Мне нравилось, когда у нее волосы распущены. Волосы у Кэт были длинные и непокорные, как и она сама.