Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца» - Сергей Шкенев

– Командуйте привал, господин полковник. – Александр Федорович Беляков привычно щелкнул крышкой часов. – Пообедаем и дотемна еще верст двадцать сделаем.

– Это вряд ли, – усомнился Тучков. – На наших клячах самое большее восемь пройдем, если раньше не подохнут.

– Не обижайте лошадок, Александр Алексеевич, лучших ведь выбирали.

– Ага, месяц назад.

Полковник был прав – обоз шел четыре с лишним недели, сделав остановку на два дня только на Рождество. Все остальное время – дорога. Вставали затемно, наспех пили чай с чем-нибудь оставшимся от ужина, и в путь. В обед короткий привал, когда можно немного посидеть у дымящейся полевой кухни, и опять вперед, наматывать версты на конские копыта да санные полозья. На ночь старались располагаться подальше от деревень, чтобы не стеснять местных жителей и не вводить их во искушение.

– Ну так что решаем, Александр Федорович? – Тучков выжидательно смотрел на министра. – Простой привал? До Петербурга сегодня все равно не успеем.

Беляков мотнул головой, отгоняя навязчивое ощущение, будто нечто подобное уже происходило. Не летом ли, когда решили остановиться и половить рыбку близ Астрахани? Та ночевка послужила началом персидского похода, а чего принесет эта? На душе неспокойно…

Полковник растолковал его сомнение по-своему:

– Винные запасы давно у всех закончились, Александр Федорович, я лично проверял и могу ручаться…

– Даже за капитана Толстого?

– Слово офицера!

– Ладно, значит, так тому и быть, останавливаемся до утра. Давайте сигнал.

Возница, греющий уши чужим разговором, с готовностью натянул вожжи – смирная кобылка послушалась команды охотно и с видимым удовольствием. Остановилась и требовательно посмотрела на седоков, безмолвно спрашивая: «Где обещанный овес, сволочи?»

– Потерпи до завтра, родимая! – Тучков потрепал савраску по морде, отошел в сторону и выпустил вверх желтую ракету. Вздох облегчения, прокатившийся над обозом, вызвал добродушную усмешку. – Устал народ. Ничего, будет и на нашей улице праздник.

– Совершенно правильно, – согласился Беляков. – С раздачей пряников и прочих вкусностей государем императором. Никто не уйдет обделенным.

* * *

Располагались основательно, будто собирались прожить здесь по меньшей мере целую неделю. Возы поставили в круг, на них часовых, а лейтенант Давыдов все сокрушался об оставленных в Нижнем Новгороде ракетных установках. Не факт, что пригодятся, но как бы замечательно они смотрелись среди палаток! Беляков приказал с собой не брать… жалко, ведь душой прикипел.

Двухкотловая кухня давно манила запахами щей с бараниной (мороженые туши дешевой ордынки везли с собой) и гороховой каши с луком, но повар в белом фартуке поверх тулупа отгонял нетерпеливых огромным половником:

– Куды прешь, морда? Лошади непоены-некормлены, а ты пасть раззявил? Ой, простите Христа ради, ваше благородие, не признал!

– Пришибу, – пообещал Денис Давыдов.

– Дык распорядок Лександром Федорычем утвержден.

– Тьфу ты, ирод…

Действительно, экипажу «Гусара», как людям, наиболее приспособленным к воде, на каждой стоянке приходилось долбить лед в ближайшей речке или ручье. И хорошо еще, если в ближайшей… Ага, вон пятеро с пешнями пошли, не дожидаясь команды. Постойте, а что среди них делает капитан Толстой? Не может быть, чтобы добровольно.

– Федор Иванович, неужто вы размяться решили?

– А, Денис Васильевич! – Заместитель командира красногвардейского батальона сделал вид, будто только сейчас заметил лейтенанта. – Я тут подумал…

– О долге перед Отечеством и государем, разумеется?

Кому другому бы Толстой шутки не спустил, постаравшись довести дело до дуэли, но товарищу по оружию позволительно чуть больше, чем много.

– Кто в наше время думает о другом, Денис Васильевич?

– Вы, Федор Иванович.

Толстого смутить не так-то просто:

– Глубоко заблуждаетесь, мой друг! Если позволяю себе посторонние мысли, то они, в конечном счете, служат общему делу процветания России.

– Каким же образом?

– Ну вот, допустим, схожу я в деревню… тут по карте и версты не будет… Нет-нет, рассуждения чисто теоретические и к моим намерениям отношения не имеющие, но мы все равно рассмотрим гипотетическую возможность. Согласны?

– Извольте.

– Вы пьете водку, господин лейтенант? – Федор Иванович начал с прямого вопроса.

– Нет! – слишком поспешно ответил Давыдов и густо покраснел. – Никогда!

– Пусть так, – согласился Толстой. – И стихи про «ради Бога и арака» подразумевают банальнейший лафит, да… Но в таком случае вы вкладываете деньги в авантюрное предприятие, называемое беспокойными окраинами. Виноград выращивают там? Сие во вред государству идет!

– Не понял мысли, – честно признался Денис.

– Все очень просто! Купив в деревне ржаного самогону, я даю крестьянину возможность немного заработать, тем самым пуская потраченный пятачок в развитие отечественной промышленности. С меня пять копеек, с вас пять копеек, Иван Лопухин на гривенник выпьет… Сколько стоит новый серп или коса Выксунского завода?

– Не знаю.

– Вот! А крестьянин знает! И он непременно купит.

– Водку?

– Косу, Денис Васильевич, он купит косу! И на следующий год сможет заготовить в два раза больше сена, вспахать лишнюю десятину, заплатить подати. Знаете, откуда берутся средства на наше жалованье?

Лейтенант так и не смог понять связь между покупкой самогона капитаном Толстым и своим денежным содержанием, но на всякий случай кивнул: