Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца» - Сергей Шкенев

– Но…

– Да, планы на следующий год это предусматривают, и военное ведомство обещало выделить некоторые средства… Кстати, Федор Иванович, вы наличными собираетесь расплачиваться или распиской?

– Есть разница?

– Как вам сказать… – немного замялся Кощеев. – Я нисколько не сомневаюсь в обещаниях его сиятельства, но некоторые обязательства перед своими работниками вынуждают меня просить о… хм… И если это не стеснит… Понимаете, господин капитан, отсутствие оборотных средств заставляет нас ограничивать производство, и лишенные дополнительного заработка люди несколько недовольны.

– Они тоже на этом зарабатывают?

– Ну конечно же! На аппарате изготавливаются лишь гильзы, а дальнейшее снаряжение патрона производится крестьянами вручную. Да вы не переживайте, господин капитан, пулелейки и мерки для пороха полностью соответствуют предоставленным от военного министерства образцам. У нас с этим строго!

Борис Сергеевич пустился в пространные объяснения, из которых Федор твердо понял лишь одно – имеющийся в селе Кощееве аппарат представляет собой станок для изготовления винтовочных гильз с металлическим донышком, изобретенный Зеноном Яковлевичем Горынычевым, с приводом от паровой машины, а с водкой здесь совсем туго. Единственный кабак был подвергнут разорению еще летом, и на всеобщем сходе решено оный не восстанавливать, дабы соответствовать высочайшему указу «О трезвости народа российского, а тако же инородцев, к нему приравненных».

О своем огорчении капитан не преминул сообщить вслух, на что получил дельный совет:

– Так медовухи возьмите в общественной чайной, или смородиновой браги. Первая мужской состоятельности весьма способствует, а вторая пищеварению очень даже помогает. Рекомендую, господин капитан.

– Да пока не жалуюсь ни на то и ни на другое.

– Напрасно пренебрегаете профилактикой, молодой человек. Подумайте о будущем!

– Так когда оно еще наступит?

– Хорошо, тогда перейдем к настоящему… сто тысяч возьмете, Федор Иванович?

* * *

Капитан Толстой покидал село Кощеево с тяжелым чувством и проклинал встретившуюся на окраине старуху. Неужели та карга не могла предупредить, что водки здесь нет? Негодяи… Разве десять возов с винтовочными патронами смогут компенсировать пустоту в кармане? Все золото, скопленное в персидском походе им самим, Иваном Лопухиным и половиной батальона (а не надо было оставлять на хранение!), ухнуло в эту бездонную яму. Да еще по грабительскому курсу, когда иностранная монета оценивалась чуть не вдвое дешевле аналогичной российской. В государственном масштабе оно, конечно, правильно, но в частном случае больно бьет по кошельку.

В том, что закупленные по случаю сто тысяч патронов к кулибинским винтовкам будут оплачены, Федор не сомневался, но как же обидно вернуться домой без трофеев! Даже серьги с изумрудами, бережно хранимые для подарка любимой жене, пришлось отдать Кощееву. Сволочь он, и Зенон Горынычев тоже сволочь! Одно утешает – удалось благополучно скрыть изначальную цель визита в село. Вот бы на весь Петербург смеху было – Федор Толстой приехал за водкой, но был обманут простодушными пейзанами!

Пребывая в рассеянности чувств и злой меланхолии, капитан не заметил, как от придорожного сугроба отделились две едва различимые в сгущающихся сумерках белые тени. Лошадь, схваченная под уздцы крепкой рукой, недовольно фыркнула, и уверенный голос объявил:

– Руки вверх! Бросай оружие!

Дальнейшие события уложились в краткое мгновение, и неопытный взгляд вряд бы что-либо различил. Возница выпустил вожжи и потянулся за торчащей за поясом дубиной, но получил стволом ружья под дых и свалился с саней в снег. Вылетевшая из рукава гирька кистеня поцеловала неосмотрительно подставившегося злоумышленника, а второму досталось свинцовой картечиной, при попадании в лоб действующей не хуже кувалды. Весело!

– Вяжи засранцев! – Вопреки ожиданиям, мужики с остальных саней не бросились в бегство, а вооружились топорами да вилами и ринулись выручать капитана из беды. Увы, но нападавшие закончились раньше, чем подоспела подмога.

– Десять рублей, ваше благородие! – радовался чужой удаче все тот же мужичок в рыжем треухе. – А ежели до Петербурга довезти, то все двенадцать!

– Их что, продать можно?

– Знамо дело! Наш-то исправник разбойников по пятерке принимает, а в столицах, говорят, рублевину за доставку накидывают. Повезло вам, ваше благородие.

– Отчего же?

– Да мы последних года полтора как вывели, и не чаяли больше…

– Ладно, не завидуйте… Доберемся до Петербурга – каждому по полтиннику, – обрадовал возниц капитан и решил поближе рассмотреть злоумышленников.

Странно, с каких это пор разбойный люд носит мундиры нового образца, пусть и скрытые под белыми балахонами, и вооружен кулибинскими винтовками? И пистолеты в поясных кобурах с клеймами государственного оружейного завода. Непонятное дело.

– Погоди вязать! – Федор остановил подступивших с веревками мужиков и вгляделся в лицо, до удара кистенем показавшееся смутно знакомым. – Факел зажгите кто-нибудь.

– Лучше костер развести да железо какое раскалить, – неправильно понял возница капитановых саней. – Это мы мигом сообразим.

– Тоже мне Малюта Скуратов нашелся.

– Скуратовы-Бельские мы… тока Емельяном кличут.

– Да хоть Елпидифором Канделябровым, – хмыкнул Толстой, привыкший за день к странностям. – Всем отойти, допрос будет считаться военной тайной! Ну?

Мужики поворчали для порядка, но поспешили оставить капитана наедине с пленниками. Зачем спорить с благодетелем, увозящим работу всего села за целый месяц? Дай ему Бог здоровья крепкого, да удачи в службе, а разбойников пусть хоть живьем ест, если на то будет благородная господская причуда.

Тем временем один из пленников открыл глаза, узкие из-за стремительно наливающихся фингалов, постарался встать, но, охнув, опять упал на дорогу. Наконец нашел в себе силы приподняться на локте и выдохнуть хриплым голосом:

– Федор Иванович?

– Я, кто же еще? – Толстой пригляделся внимательнее и удивленно воскликнул: – Сеславин?

– С утра был им, сейчас уже не уверен. Чем это меня так?

– Обыкновенным кистенем. Но объясните, Александр Никитич, какого хрена вы выскакивали из того сугроба? А если бы я успел дотянуться до пистолетов?

– Нам сообщили, что у вас давно закончился порох. Постойте, Федор Иванович, а как Красная Гвардия попала к Багратиону? Перевели к егерям?

– Никак не попадала. И при чем здесь егеря?

– Нашу школу направили на учения.

– Школу?

– По ведомству Александра Христофоровича проходим, – пояснил Сеславин.

– Понятно. То есть вообще ничего не понятно. Совершайте свои маневры на доброе здоровье, но мы-то каким боком? Возвращаемся с обозом из Персии, никого не трогаем, и тут на тебе… сюрпризы. А если бы на моем месте был лейтенант Давыдов? Вот уж где головорез натуральный – сначала стреляет, а потом лишь здоровается.