Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца» - Сергей Шкенев

Где-то на берегу Березины

– Что они делают, князь? – Наполеон, вышедший на крылечко подышать свежим воздухом после грубого, но сытного обеда, повернулся с вопросом к генералу Багратиону: – Это сатурналии?

Петр Иванович огляделся по сторонам, но не нашел ничего необычного. И где чертов корсиканец увидел сатурналии?

– Простите, не понял…

– Вот это, – взмах рукой в направлении реки.

– Ах, это… сегодня же субботний день.

Император французов напрасно ждал дальнейший пояснений – Багратион пребывал в твердой уверенности, что их не требуется и все и так предельно ясно.

– И все же, князь?

На выручку пришел капитан Акимов, отправленный Кутузовым для того, чтобы Бонапарта сопровождал хоть кто-то знакомый:

– Это древний обычай, Ваше Императорское Величество, называемый баней. Вам приходилось слышать о римских термах?

– Да, но в них не ходили со связкой прутьев и не прыгали в прорубь.

– Позвольте не согласиться – вспомните ликторов с их розгами. Впрочем, в то время уже пошли искажения изначальных традиций… Но в найденном недавно полном варианте Тацитовых «Анналов» указывается, что привычка париться с вениками продержалась в Риме примерно до трехсотого года до Рождества Христова и утрачена только после разрыва культурных связей с метрополией. Провинциалы, что с них взять.

– Вот как? И чья же это была провинция?

– Наша. – Сергей Викторович если и удивился дремучему невежеству французского императора, то внешне этого не показал. – Но знаете, Ваше Императорское Величество, в России не кичатся древностью происхождения, дабы молодые нации не чувствовали себя ущербными. За десять тысяч лет только письменной истории поневоле привыкаешь к скромности.

– Да что вы говорите?!

– Не верите? Напрасно… В Московском Кремле, кстати, выставлена неплохая коллекция древних документов, и если сумеете получить разрешение на посещение…

Наполеон поморщился и с раздражением дернул плечом. Нервный тик у него появился совсем недавно, сразу после пересечения русской границы, и был напрямую связан со всевозможными запретами, касающимися всех без исключения иностранцев. Так, первым неприятным сюрпризом стало то, что пограничники разоружили императорский конвой – иноземец с оружием приравнивался к разбойнику и подлежал немедленному суду. Никакие протесты не помогли, и раздосадованный император едва не повернул обратно. Впрочем, он уже не раз пожалел о том, что так и не повернул.

Второй неприятностью стал ночлег в деревне, в простой крестьянской избе. И Бонапарт не выдержал, обратившись к Багратиону с жалобой и претензиями:

– Скажите, князь, нам обязательно нужно спать в одном доме с чернью?

Петр Иванович тогда сильно удивился:

– Вы предпочитаете ночевать зимой на улице?

– Но можно выселить их.

– Можно, – согласился Багратион. – Только по решению суда, прошедшему обязательную проверку в губернском отделении Министерства Государственной Безопасности. Видите ли в чем дело…

Далее последовала небольшая лекция, из которой стало ясно следующее: покушение на жизнь, свободу или имущество российских подданных, каковыми несомненно являются местные крестьяне, строго карается соответствующими законами. И он, генерал-майор и князь, вовсе не собирается провести ближайшие десять лет с ломом и лопатой.

– Тогда прикажите им не кричать так громко!

– Они не кричат, а учат азбуку.

– Зачем это им?

– Крестьянин, собственноручно написавший прошение о снижении податей, после соответствующего экзамена непременно получает это снижение.

– Странный вы народ, русские…

Подобные разговоры происходили почти каждый вечер, а вчера французский император не выдержал и попытался купить ветхую лачугу хотя бы на одну ночь. В ответ капитан Акимов положил перед Наполеоном лист бумаги и ручку с новомодным стальным пером. Чернильницу почему-то не достал:

– Вот, Ваше Императорское Величество.

– Что это?

– Иностранцам запрещено владеть недвижимостью на территории Российской Империи. Вы готовы подать заявку на прохождение кандидатского стажа в русское подданство?

Сделка не состоялась, причем хозяин той лачуги оказался настолько расстроен, что пришлось утешать серебряным рублем и крепким подзатыльником.

– Ты, свинья, на зуб пробуешь? Или французского императора за хрен собачий не считаешь? – Акимов для придания весу словам покрутил у мужичонки под носом здоровенным кулаком. – Людям верить надо, даже если это не человек, а иноземец!

Наполеон более не жаловался на дорожные тяготы, только ругался себе под нос на непонятном языке. Ругался и сейчас, потому не сразу расслышал предложение Сергея Викторовича.

– Не желаете ли приобщиться, так сказать, к прелестям русских обычаев, Ваше Величество?

– Нет уж, позвольте мне, как и прежде, пребывать в дикости, капитан.

– Как скажете, – Акимов поклонился с преувеличенным почтением и обратился к Багратиону: – А вы пойдете, Петр Иванович?

Генерал вздохнул и ответил шепотом и на русском:

– Увы, друг мой, но я привязан к этому недомерку данным государю словом. Ступайте уж без меня.