Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца» - Сергей Шкенев

* * *

Фельдмаршал прорвался ко мне ближе к вечеру, на традиционном балу, даваемом скорее из обязанности, чем для собственного удовольствия. Я скрывался в курительной комнате от назойливых поклонниц, требовавших исполнения новых песен или стихов, вот там Мишка и подловил, начав с упреков. Точно Варзин, потому что Михаил Илларионович Кутузов не обращается к царю на «ты» и по имени.

– Паша, имей совесть, а? Тут ночей не спишь, делая по сотне с лишним верст в сутки, а он принимать не желает и рожу воротит. Это друг называется? Не ожидал, честное слово.

– А на каторгу не хочешь за оскорбление величества?

– Нет, не хочу.

– Тогда в морду. Ты бы еще в спальню ко мне приперся. Дружба дружбой, но столь далеко она не простирается.

Михаил Илларионович улыбнулся каким-то своим мыслям, но далее продолжил предельно серьезно:

– Наполеон собирается в Россию.

– Он очумел? Кто же кроме нас с тобой зимой воюет? Какими силами?

– В одиночку.

– Не понял…

– В гости напрашивается, по душам поговорить хочет.

– А ты?

– А что я? В Москву пригласил.

– В Москву? Шутник… жестокий шутник, однако. Жаль, этой шутки оценить некому.

– Но ты-то оценил?

– Ладно, пусть приезжает. Надеюсь, ключи от города на подушечке не обещал?

Документ

«В российской историографии красной нитью проходит определение политики Ирана и Турции на Кавказе как колониальной и подчеркивается негативная роль этой политики для всего региона. В свою очередь, раскрывается прогрессивная роль России в судьбах народов Кавказа.

Зарубежная историография представляет в своей основе иные отзывы по поводу проводимой Россией восточной политики в конце XVIII – нач. ХIХ в. и о той роли, которую сыграла Россия в судьбах народов Кавказа в последующем.

Иранская историография, оставляя в тени политику Каджаров, на первый план выдвигает трактовку политики России на Кавказе как экспансионистской. Более того, иранские исследователи, такие, как Али Акбар Бина, Бамдад Мехди, Гасели Абу-л-Фазл и др., считали, что Россия на Кавказе посягнула на территорию Ирана, выступив против их вассалов. Вступление Ирана в войну с Россией трактуется как война за объединение иранских земель в Закавказье.

Этой же позиции придерживаются и представители английской историографии. Среди них: С. Керзон, Р. Ватсон, П. Сайке, М. Аткин, А. Ламбтон и др. Политика Англии в отношении Ирана здесь трактуется как покровительственная и миролюбивая. Политика же в регионе Кавказа со стороны России представлена захватнической, а присоединение Грузии – политическим вызовом России Ирану. По мнению М. Аткина, русская экспансия на Кавказе была результатом скорее случая, чем реализацией намеченного Россией стратегического плана. Жертвами же оказались среди соперничающих держав (России, Ирана, Англии, Франции) жители пограничной полосы, которые пытались найти некоторый баланс между нереальностью сохранения независимости и необходимостью бороться с могущественными внешними силами.

Таким образом, в работах иностранных авторов представлены иные позиции и оценки восточной политики России, событий, происходивших на Кавказе, и влияние (в основном рассматривающееся как позитивное) собственных стран (в частности, Ирана, Англии и Франции) на военно-политические процессы в этом регионе. Однако для всестороннего освещения изучаемых нами вопросов зарубежные исследования имеют свое немаловажное научное значение.

Нурдуева С. Г. «Осеняя русско-иранская война 1802 года». Издательство Манташева в Баку, 1924 год».