Так держать - Рейнбоу Рауэлл

Он качает головой, будто увидел достаточно.

– Я оставлю вас наедине, – говорит Баз, проскальзывая мимо нас за дверь.

Даже не хочу думать, как он использует это против нас, но прямо сейчас Пенни рыдает у меня на плече.

– Эй, – говорю я, поглаживая ее по спине. Я не слишком люблю обниматься, и она знает это, но, видимо, сейчас ей все равно. – Эй, что случилось?

Пенелопа отстраняется и вытирает нос о рукав. Она по-прежнему в пальто.

– Моя мама… – Лицо Пенни перекосилось, и она снова вытирает нос о рукав.

– С ней все в порядке?

– Она не ранена, никто не ранен. Но она сказала мне, что вчера приходил Примал. – Пенни тараторит слишком быстро и все еще плачет. – Он пришел по приказу Мага с двумя другими Помощниками, они хотели обыскать наш дом.

– Что? Зачем?

– Их послал Маг. Примал сказал, что это стандартный обыск на наличие запрещенной магии, но мама ответила, что не существует такого понятия, как «стандартный обыск», и утопиться ей в Болоте, если она позволит Магу обращаться с собой как с врагом народа. А потом Примал сказал, что это не просьба. А мама ответила, чтобы они возвращались с ордером от Ковена… – Пенни вся дрожит. – А Прим сказал, что мы на войне, а Маг – это Маг, и разве маме есть что прятать? А мама сказала, разве в этом дело? Дело в гражданских правах и свободах и том, что ее двадцатилетний сын заявляется домой, как Рольф в фильме «Звуки музыки». Уверена, Примал чувствовал себя униженно и вел себя не свойственным ему образом – а может, просто нахальнее, чем обычно, – потому что сказал, что вернется и что лучше маме хорошенько подумать. А мама сказала, что он может вернуться, но как нацист, как фашист, а не ее сын.

Голос Пенни снова переходит на плач, и она закрывает лицо руками, случайно ударяя меня локтем в подбородок.

Я откидываю голову назад и кладу руки Пенни на плечи:

– Послушай, я уверен, это событие из ряда вон. Мы поговорим с Магом.

Она отстраняется от меня:

– Саймон, нет! Нельзя говорить с ним об этом.

– Пен, это же Маг. Он не навредит твоей семье. Он же знает, что ты хорошая.

Она качает головой:

– Саймон, мама взяла с меня обещание ничего тебе не рассказывать.

– Никаких секретов! – возмущенно говорю я. – У нас есть уговор.

– Знаю! Поэтому я здесь, но ты не можешь рассказывать об этом Магу. Мама напугана, а она никогда ничего не боится.

– Почему она просто не позволила им обыскать дом?

– А что, она обязана?

– Если Маг так поступает, у него есть на то причина. Он не устраивает гонения на ровном месте. У него нет на это времени.

– Но… вдруг они бы что-нибудь нашли?

– В вашем доме? Нет, вряд ли.

– А может, и да, – говорит Пенни. – Ты же знаешь мою маму. «Информация должна быть свободной». «Не существует такого понятия, как „инакомыслие“». Наша библиотека размером почти с уотфордскую, и подборка там лучше. Если бы ты захотел, то смог бы найти там что-нибудь опасное.

– Но Маг же не собирается навредить твоей семье!

– Саймон, а кому тогда он собирается навредить?

– Тем, кто хочет навредить нам! – говорю я, переходя на крик. – Тем, кто хочет навредить мне!

Пенни скрещивает руки на груди и смотрит на меня. Ее рыдания почти стихли.

– Маг не идеален. Не всегда же он прав.

– Как и остальные. Но мы должны доверять ему. Он старается изо всех сил.

Как только я произношу это, мой желудок сжимается от угрызений совести. Следовало рассказать Магу о призраке. Следовало рассказать Пенни. Следовало рассказать им обоим, прежде чем говорить Базу. Возможно, я работаю на врага.

– Мне нужно все обдумать, – говорит Пенни. – Это не мой секрет, чтобы его разглашать, и не твой!

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Хорошо. – По ее щеке скатывается еще пара слезинок, и Пенни снова трясет головой. – Мне пора идти. Не могу поверить, что Баз еще не вернулся вместе со смотрителем. Возможно, сочли, что он лжет…

– Вряд ли он решил сдать тебя.

– Конечно решил. – Пенелопа фыркает. – Но мне плевать. Есть заботы поважнее.

– Задержись ненадолго, – говорю я.

Если она останется, я расскажу ей про маму База.

– Нет. Мы можем поговорить обо всем завтра. Мне просто хотелось рассказать тебе, что случилось.

– С твоей семьей все будет хорошо, – говорю я. – Тебе не нужно волноваться. Обещаю.

Пенелопа скептически смотрит на меня, и я ожидаю упреков насчет того, что мои слова лишь пустой звук. Но она кивает и говорит:

– Увидимся за завтраком.