Так держать - Рейнбоу Рауэлл

ВАМПИРЫ В ДЕТСКОЙ

Наташа Питч-Гримм погибает, защищая Уотфорд от темных существ.

В безопасности ли наши дети?

– Я этого не видел, – говорит Баз, забирает книгу, садится на мой стул и читает статью вслух: – «Нападение произошло за несколько дней до начала осенней четверти. Только представьте, что за кровавая бойня разразилась бы в обычный уотфордский день…

Мистрис Мэри, управляющая яслями, сказала, что один из монстров напал на Гримм-Питч сзади и сжал клыками ее шею, после того как она искусно обезглавила другого, угрожавшего ее собственному сыну. «Она напоминала саму Фурию, – сказала Мэри. – Все было как в кино. Чудовище укусило ее, и она выдохнула: „Тигр, тигр, жгучий страх, ты горишь в ночных лесах“^[17], а потом они оба вспыхнули…»

Баз замолкает. Выглядит он ошарашенным.

– Я этого не знал, – сказал он, обращаясь скорее к книге, чем ко мне. – Не знал, что ее укусили.

– Что еще за «Тигр, тигр…»?

Я не договариваю. Лучше мне не произносить вслух незнакомые заклинания.

– Это заклинание для приношения в жертву, – говорит он. – Было популярно среди наемников… и отвергнутых любовников.

– Значит, она убила себя? Намеренно?

Баз закрывает глаза и роняет голову, нависая над книгой. Мне хочется как-нибудь утешить его, но вряд ли тебя может утешить твой злейший враг.

Если только не… Черт возьми, я ему не злейший враг, так?! Вот пекло!

Я по-прежнему стою рядом с Базом, а потом слегка толкаю его в плечо – такая попытка утешить – и тянусь к книге. Читаю с того момента, где он закончил:

– «Ее пятилетний сын Тиранус Бэзилтон был потрясен, но не ранен. Его отец Малькольм Гримм забрал мальчика в семейное имение в Гемпшире для восстановления. На момент написания статьи созвано чрезвычайное совещание Ковена, чтобы обсудить нападение на Уотфорд, обострение ситуации с темными существами и назначение временного директора. Многие призывают закрыть школу, пока не завершится борьба с темными существами, а также есть предложения присоединиться к проекту американцев и скандинавов по посещению нашими детьми школ нормалов». Насчет этого есть еще статьи, – говорю я, – про то, что делать с Уотфордом. Я прочитал репортажи за несколько месяцев. Куча совещаний, дебатов, передовиц. А в феврале Маг стал руководителем.

Баз смотрит куда-то в пустоту. Волосы закрывают ему глаза, руки скрещены, он держит себя за локти. Я вновь пробую утешающий жест – на этот раз кладу руку ему на плечо.

– Ничего страшного, – говорю я.

Баз смеется, точно отрывисто лает:

– Все, что угодно, только не это.

– Да нет же. Ничего страшного, если ты не в порядке. То, что ты чувствуешь, нормально.

Он поднимается, стряхивая мою руку:

– Значит, так тебе говорят друзья, когда ты подрываешь очередной участок школьной территории? Знай, они тебе врут. Ничего не в порядке. И не будет. Пока твои срывы были предвестниками еще более страшных событий. И тогда ты не будешь в порядке, Сноу, так ведь?

Я чувствую, как мою спину и плечи заливает краской, и отхожу от База, стараясь успокоиться:

– Речь не обо мне.

– Я бы так не сказал, – фыркает он, – но раньше я ошибался. Речь всегда идет о тебе.

Бросаю книгу на стол и направляюсь к двери. Следовало догадаться, что это не сработает. Баз неисправимый мерзавец, даже когда совершенно несчастен.