Фаворитка. Красавица из будущего при дворе Людовика XIII - Наталья Павлищева

– Тс-с! Его Величество, кажется, заснул. Помогите укрыть чем-нибудь, пусть король поспит.

– А вы, мадемуазель?

– Я тоже едва держусь на ногах, и глаза слипаются. Но здесь спать неловко, я уеду домой, Дюбуа?

Тот засомневался:

– Я не знаю, удобно ли это, мадемуазель?

– Вы считаете, что лучше, если меня обнаружат тут утром? Шепните королю, что я надеюсь еще прийти за платком.

Капитан гвардейцев Шаро, который привез меня сюда, был изумлен:

– Вы уезжаете, мадемуазель? Так скоро?

– Это только сегодня, мсье, только сегодня. Не стоит меня провожать до парадного входа Люксембургского дворца, я не хочу, чтобы завтра весь Париж болтал о новой фаворитке. Прикажите довезти меня до Люксембургского сада, там я знаю лазейки.

– Его Величество…

– Его Величество спит, мсье Шаро, не стоит мешать королю. Поверьте, у вас еще будет возможность доказать ему свою преданность.

Шаро не стал слушать мои разглагольствования, но к Люксембургскому дворцу отвез. Едва я успела выскользнуть из кареты, как на улице раздался стук копыт, нас явно догоняли. Неужели король очнулся и приказал вернуть беглянку? Оскорбленный мужчина бывает хуже оскорбленного правителя.

Вот только этого мне не хватало!

Благодаря Мари я знала потайной вход в дом, но он с другой стороны дворца, предстояло обежать вокруг и еще добраться до своей комнаты раньше, чем эти доберутся туда же. На мое счастье, ключ от двери потайного хода на месте, по нему я скользила на цыпочках, но так, словно в спину дышал какой-нибудь разъяренный бульдог. По темной лестнице, перепугав какую-то крысу и кота (как они умудряются уживаться рядом?), взлетела пулей. Однако когда осторожно пробралась в свою комнату, была неприятно поражена: мои преследователи оказались не менее быстрыми. Из-за двери доносились голоса Мари и Шаро.

– Но, господин Шаро, уверяю вас, мадемуазель дю Плесси не возвращалась!

– Я только что лично доставил её к двери дворца.

Я заметила лежащее на самом краю кровати письмо… то самое, мне от кардинала… Значит, оно было у Мари, и эта дрянь мне просто не отдала.

Но ни слушать препирательства Мари с Шаро, ни читать послание Ришелье некогда. Я протянула руку к письму, однако схватить не получилось, наоборот, сложенный лист скользнул под кровать! А Мари уже произносила по ту сторону двери:

– Вы можете проверить сами.

Я рванулась к двери за гобеленом и потянула ручку на себя.

Та не поддавалась!

Снаружи стук:

– Анна, вы у себя? Анна?

Меня обуял ужас, а потом буквально затопила ненависть к Арману, по чьей милости я не только останусь здесь в XVII веке, но и вернусь в спальню к умирающему от туберкулеза королю!

Выругавшись шепотом, но от души, почти рванула дверь на себя и успела заметить, как кирпичи стенки на глазах тают, превращаясь в прозрачную пелену, за которой стоит ненавистный мне Арман.

А другую дверь в комнату уже открывали.

Я успела шагнуть и закрыть за собой переход за мгновение до того, как кто-то за моей спиной отодвинул гобелен, пытаясь понять, куда я подевалась из закрытой комнаты.