Фаворитка. Красавица из будущего при дворе Людовика XIII - Наталья Павлищева

Конечно, в Луи меня привлекала вовсе не эта четверть королевской крови, а он сам, но мысли о герцоге де Меркере постаралась выбросить из головы немедленно. Король очень умен и прозорлив, после пары вздохов догадается, что я вздыхаю не по нему.

– Но человек, богом избранный.

Кто бы мог подумать, что Анна Плесси способна вот так себя вести? Я чуть покачала головой в ответ на приглашение короля сесть в одно из двух кресел у камина. Зима в Париже никогда не отличалась приятной погодой, семнадцатый век не исключение, на улице промозгло и холодно, в Лувре немыслимые сквозняки и сырость, потому огонь камина особенно приятен.

Мелькнула мысль, что мне вообще пора домой…

Но я сделала другое: слегка нажала на руку короля, вынуждая его опуститься в кресло, и тут же устроилась у его ног на ковре. Конечно, блох нацеплю, но что поделать…

Не дав Людовику возразить, вскинула на него глаза (знаю, что мои глаза кажутся больше, если смотреть на кого-то снизу вверх):

– О чем хотел бы побеседовать король-человек?

Он хмыкнул:

– Вы необычная девушка.

Мои пальцы легли на его рукав.

– Ваше Величество, разве вы удостоили бы беседы у камина обычную женщину? Вы любите смотреть на огонь? Я всегда ловлю себя на том, что в каждое мгновение он разный. Как и текущая вода, правда?

Король расслабился, даже лицо словно «отпустило». Я вдруг поняла, как ему тяжело, Его Величество должен каждую минуту соответствовать каким-то правилам и стандартам, хотя может отменить любые. Даже наедине с собой он явно не умеет расслабляться.

Вот теперь моей задачей вдруг стало успокоить, рассмешить этого в сущности несчастного человека. Король тоже человек…

– Ваше Величество, а что вы любили в детстве?

– То есть?

– Я слышала, что вы очень рано научились играть на арфе? – Да.

А еще…

Вы делаете великолепные омлеты?

Сами отливаете пушки?

Чините оружие?

Изготавливаете оконные рамы?

Шьете?!

Блестяще печете пироги?!

Людовик смеялся, кивая при каждом моем вопросе.

– И еще многое другое, мадемуазель дю Плесси. Вы сможете сами в этом убедиться.

Кто бы только послушал!.. Девушка из XXI века у камелька в Лувре болтала с королем Франции XVII века. И это почему-то не казалось ненормальным.

Расслабился не только король, расслабилась и я тоже. Врут историки, не все королевские фаворитки валяются с ними в постели, с Людовиком XIII можно просто весело щебетать у камина. И почему это не нравилось мадам д’Отфор? Вполне приятное занятие. Король остроумен, хотя и чрезмерно меланхоличен, он умен и любезен. Прекрасный собеседник.

Я рассказала несколько забавных историй, переиначив кое-что из своего времени, передала несколько светских сплетен, даже изобразила в лицах пару забавных сценок, подсмотренных накануне… Король смеялся и шутил в ответ.

Мелькнула подленькая мыслишка, что карьера Шехерезады может принести немалые дивиденды, ведь король был весьма щедр к своей последней «пассии» Сен-Мару. А что, парочка замков на Луаре, один в Провансе на Лазурном берегу, где можно будет укрыться со своим Луи… Должна же я что-то иметь за свои старания?

– Ваше Величество, о чем вы мечтали, когда были маленьким?

Он усмехнулся:

– О том, чтобы стать великим охотником. Но я всегда знал, что буду королем. Я хотел бы многое рассказать вам…

Я даже не успела сообразить, что он произносит «я» вместо привычного «мы», как вдруг:

– Я бы хотел, мадемуазель, чтобы вы поехали со мной в Версаль на охоту.

Я обомлела. Король не возит в Версаль дам, это не Людовик XIV, который позже устроит даже «Олений парк», этот Людовик просто девственник какой-то. И Версаля пока нет, есть только королевский дом, больше похожий на дом простого зажиточного горожанина.

Но нет худа без добра, ночевать там не оставались даже королева и королева-мать тоже, значит, королевские объятья не грозят, поохотимся, и он выставит меня домой. Я согласна.

На всякий случай удивилась:

– Разве в такое время в Версале охотятся? Простите мне мое невежество, Ваше Величество, я ничего не смыслю в охоте.

– Охотиться можно в любое время, я вас научу. Только вам следует одеться в мужской костюм, он лучше приспособлен к охоте. Вы носите мужское платье?

– Да, Ваше Величество.

– А в обычном седле ездите?

Я с удовольствием кивнула и рассмеялась:

– И даже шпагой владею.

– О…

Из меня, несомненно, вышла бы классная Шехерезада, когда король рассказал только о половине своих увлечений, близился рассвет. Дрова, чтобы подкладывать в камин, закончились, следовало звать слугу.

Смущенный Людовик опомнился первым. Оглянувшись на разложенные вокруг нас книги, в которых он показывал иллюстрации, оружие, где я должна была внимательно изучить устройство затвора, три чучела птиц, которые полагалось знать, эстампы с породами собак, он развел руками:

– Я вас совсем заговорил, мадемуазель. Простите…

– Ваше Величество, так интересно мне не было никогда в жизни!

Я не лгала. Мне действительно было интересно с этим странным королем, с одинаковым увлечением рассказывающим об особенностях охоты на дроздов, приготовлении розового варенья или устройстве петард для фейерверков. Казалось, он знает и умеет делать все, кроме того, что обязан делать во дворце.

– Решено, в Версале я напою вас гипокрасом и угощу своим омлетом!

Он вздохнул:

– А сейчас вам пора…

– Ваше Величество, как мне благодарить вас за великолепно проведенное время? Вы поистине кладезь знаний и умений. – Король в ответ начал морщиться от привычных и, видно, ненавистных ему фраз, но я продолжила: – Но есть вопросы, в которых я готова с вами поспорить.

– Какие?

– Айву для пирогов нужно сначала немного притомить с сахаром, она станет мягче… – Нет, получится слишком сладко!

– Ничего не сладко!

– Сладко!

В камине затрещали, затухая последние дрова, гореть остались только свечи.

– Проверим…

Лакей Его Величества Дюбуа был потрясен, несомненно, он подслушивал всю ночь, и не мог взять в толк, что за чудо-юдо объявилось рядом с королем, способное болтать и выслушивать Его Величество целую ночь.

А меня едва держали ноги. Устала от всего: жесткого корсета, спертого воздуха, напряжения… Была рада, что не пришлось применять снотворное.

Целуя руку на прощанье, Людовик произнес: