Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я - Макс Фрай

В китайском буддизме святые <…> не ставшие буддами, а посвятившие себя вспомоществованию и защите всех живущих.

Через пять минут я был на Волгоградском проспекте и уверенно двигался в сторону центра. Минут сорок поплутал, конечно, по улицам и переулкам, но благополучно добрался до Вениного дома. Приветливо покивал снизу окнам гостиной: распахнуты настежь, свет горит, да еще и Дитер Маер[7]на весь двор нечто жизнерадостное бубнит. Поднявшись, убеждаюсь, что Веня сидит по-турецки в своем любимом кресле и деловито смешивает джин-тоник. Поскольку его стакан вполне себе полон, новая порция, вероятно, предназначена мне. Полководец переходит вброд Великую Реку. Счастье.

– О, нашлась пропажа, – радуется мой друг. – Я уже говорил, что ты пробуждаешь во мне отцовские инстинкты? Вот сейчас мне очень хочется спросить, где ты, блин, шлялся почти двое суток? И почему не позвонил? Первый вопрос, так и быть, замнем. Захочешь – сам расскажешь. А вот второй остается в силе. Я нервничал. Думал: а ну как очередное чудище из зеркала тебя сожрало?

– Вместе с машиной? – смеюсь виновато. – Я бы позвонил, да телефона под рукой не было. И, конечно, я не в курсе, что прошло двое суток. Думал, мы с тобой виделись сегодня утром.

– Вчера. Впрочем, нет, позавчера: уже за полночь… А ты выглядишь довольным, – констатирует мой наблюдательный опекун. – Что-то хорошее случилось?

– Да, – говорю, обрушиваясь прямо на ковер. – Случилось. Хорошее и… Всякое. Я тебе буду рассказывать понемножку – что смогу. Чего не смогу – не расскажу, соответственно. А смогу не слишком много, ибо счастлив, аки последняя скотина, слившаяся на миг с Мировым несуразумом. Хочется разорвать себя на мелкие клочки и раздать человечеству, на бутоньерки. Ты, к примеру, забирай мои руки, загреби ими столько жара, сколько потребуется. Излишки же раздай нищим духом, ибо их блохастый верблюд навеки перегородил все игольные ушки… Хук. Первая часть показательного выступления закончена. Давай стакан. Сейчас напьюсь, спляшу на столе, доживу до рассвета, а там – по обстоятельствам.

– Красиво излагаешь, собака. За такое и стакан не жалко – заметь, не отдать! Передать во временное пользование.

– Страсти какие. Трудно с вами, бизнесменами, дело иметь. Все нашего брата облапошить норовите… Однако джин-тоник по-царски смешан! Беру свои слова обратно. Если разобраться, ты святой.

– Ты тоже, – ухмыляется Веня. – По меньшей мере, блаженный.

– То есть оба придурки изрядные, – заключаю жизнерадостно. – Слушай, я тебе все собирался сказать, да не выговаривалось как-то… Здорово, что ты мне тогда позвонил! В смысле – здорово, что позвонил именно ты, а не какой-нибудь посторонний хмырь… Я сейчас понимаю, что мог бы совсем свихнуться, если бы ты в тот вечер в Бабушкино не приехал. А так – свихнулся в пределах санитарной нормы. По крайней мере, на людей не бросаюсь. Повезло.

– А я с ужасом понимаю, что мог бы остаться абсолютно нормальным, если бы тогда тебе не позвонил, – вздыхает мой друг. – Нормальным жизнерадостным лысым мудаком в самом расцвете сил. Так что не знаю, кто кому еще задолжал…