Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я - Макс Фрай

– Да потому, что ты – «нелюдь», обменявшаяся судьбами с человеком. Так уж тебе повезло: двойник твой – недобрый колдун и веселый хитрец, ты и сам не заметил, как он всучил тебе московские тротуары вместо уютного твоего Поднебесья и человеческие глаза, способные смотреть, но не видеть. А сам, понятно, был таков. Впрочем, он ведал, что творил, а посему – заслужил. Что сделано, то сделано. Теперь уж терпи! Впрочем, вам обоим это на пользу. Куда как лучше, чем сниться друг другу всю жизнь да из зеркал изредка переглядываться…

Разум мой захотел было изумиться, да вовремя передумал. Тут уж одно из двух: или визжать, заткнув уши, или расслабиться, да на ус мотать непрошеные эти откровения, ответы на вопросы, которых я не задавал. Поза, которую я принял: лежа на брюхе, с расслабленными мышцами и полузакрытыми глазами, – предопределила выбор. Мне говорить-то было лень, какой уж там визг…

– Зачем все так сложно? – вздыхаю сонно. – Причудливая картина мира получается: какой-то двойник, какой-то обмен судьбами, таинственные намеки, смутные воспоминания, вещие сны. Для истории болезни – в самый раз. А вот для жизни на земле – не знаю… Зыбко, громоздко, избыточно.

– Зыбко, это правда. Потому мы и разговариваем здесь, в библиотеке, – говорит она. – Ты ведь, как и наши книжки, выдуманное, недовоплощенное существо – был. Теперь-то все, воплотился по самое не могу! Вон какой тверденький, крепенький, хоть дрова на тебе вози!

Ее смех похож на лисье тявканье. Неприятные звуки. Неужели она тоже на взводе? Лучше бы утихомирилась. Невмоготу слушать.

– В конце двадцатого века перевозка дров – бессмысленное использование рабочей силы, – огрызаюсь, чтобы сменить тему.

Но тема меняться не желает.

– Неужели даже не спросишь, кто тебя выдумал? И зачем? Это же классический вопрос!

– Уши заткну, если рассказывать начнешь.

– Как знаешь.

– Меня интересует только одно: цель. Смутно припоминаю, что когда-то давно, возможно, именно в этом доме кто-то говорил мне, что нет более паскудного словечка, чем вопрос: «Зачем?» Но это единственный вопрос, ответ на который мне сейчас нужен. У меня под ногами топь вместо твердой почвы, память забита трухой вместо фактов, а сердце – предчувствиями вместо желаний. Не человек, а шпионская шифровка, причем связной, знавший ключ, судя по всему, скончался, не оставив завещания… Хорошо, пусть так. Я больше не хочу знать, кто я такой и откуда взялся. Это ничего не изменит. Бегать с криком «Мама, роди меня обратно!» – я и так могу. Вон, к небу обращусь, ему не привыкать… Обозначь цель, укажи направление и оставь меня в покое, ладно? Я как-нибудь справлюсь.

– Эк тебя прорвало! – удивляется моя собеседница. – Что ж, хороший вопрос заслуживает хорошего ответа. Цель – ключ. Тот самый, о котором ты говорил. Связной, к слову сказать, живехонек, не обольщайся… Направление – юго-запад.

Она встает и выходит. Я остаюсь один. Спустя какое-то время переворачиваюсь на спину. В записке было сказано, что я должен заснуть в этом доме. Что ж, глаза уже слипаются. И вместо положенного смятения чувств меня охватывает безмятежный покой. «Необъятный простор и ничего священного», – вспоминаю вдруг вычитанную где-то[6]фразу. И с этой, невесть с какого потолка взятой формулой нового бытия засыпаю сладко, как младенец с возлюбленной своей пустышкой.