Перст судьбы. Лирин - Алина Углицкая

Он лежал неподвижно. Дыша так тихо, что даже его грудная клетка не двигалась. А обнаженная спина, испещренная свежими кровавыми полосами, была усыпана странным сероватым порошком. Хамши. Им натирают раны, чтобы остановить кровь и сделать кожу нечувствительной к боли. Им посыпают места клеймения, если хотят оказать рабу милость. Он действует, как наркотик, дарящий забвение.

Лирин тихонько вздохнула. Вот, она увидела Эйхарда, она убедилась, что с ним относительно все в порядке, но чувство вины, против ожидания, по-прежнему не желало ее отпускать. Она смотрела на неподвижного мужчину и мысленно молила, чтобы он обернулся, чтобы хоть на миг она смогла увидеть его лицо и поймать взгляд.

И при мысли о том, что их глаза могут встретиться, ее охватывала безотчетная паника.

Что она может увидеть в его глазах? Ненависть? Презрение? Жестокую насмешку?

Даже сейчас этот мужчина не казался беспомощным. Он не выглядел сломленным, отчаявшимся, готовым упасть. Нет, даже израненный и спеленатый по рукам и ногам, он излучал такую внутреннюю силу, что Лирин почувствовала ее даже сквозь двери. Каждый его мускул, каждая жила дрожали от напряжения, словно их хозяин, даже в полузабытьи, оставался опасным хищником, готовым вот-вот напасть.

Он был таким… настоящим…

Да, именно настоящим. Это словно как нельзя больше подходило к тому ощущению, которое она испытывала, глядя на него. В нем не было фальшивого раболепия, пропитавшего насквозь весь дворец. Не было униженности. Зато была сильная воля, которую даже смерть не сможет сломить.

Она вздрогнула, когда из комнаты раздался звук тяжелых шагов и к койке Эйхарда приблизился один из прислужников жрицы, видимо, оставленный наблюдать за раненым. Он нагнулся и ощупал спину бывшего центуриона, недовольно причмокивая губами. Ему явно что-то не нравилось. Насыпав себе в ладони горсть серого порошка, он хорошенько его растер, а потом стал осторожно массажировать кожу Эйхарда в тех местах, где кровь все еще продолжала сочиться.

Послышался тихий вздох. Лирин увидела, как раненый завозился, силясь изменить положение. Натянувшись, ремни удержали его.

– Тише, господин тан, – пробормотал его невольный лекарь, – вам нельзя шевелиться, иначе раны снова откроются.

– Думаешь, меня это хоть как-то волнует? – огрызнулся Эйхард и снова попытался подняться. – Я хочу сесть. Давай, помоги мне.

– Я этим и занимаюсь, – прислужник Мелек отстегнул ремни, удерживавшие тана поперек груди, и тот осторожно сел, звякнув цепями. – Наследница велела сегодня же вечером вернуть вас в шагран.

– Что? – ахнула Лирин и, спохватившись, прикрыла рот.

Эйхард, услышав подозрительный звук, обернулся так резко, что она не успела спрятаться. Их глаза на секунду встретились. Взгляды скрестились. Обожгли друг друга, словно огни, вырванные из преисподней, и отпрянули, оттолкнувшись, как два магнита с одинаковыми полюсами.

Тяжело дыша, Лирин привалилась к стене возле двери. Под шелком, ставшим вдруг удушающе-плотным, по ее лицу потекли струйки холодного пота. Щеки пылали, и ей казалось, что она чувствует этот жар. Задыхаясь, она приложила ладони к щекам. Сердце билось так гулко, что кроме этого стука невозможно было услышать что-то еще.

За дверью послышался шорох.

– Я видел кого-то, – раздался задумчивый голос Эйхарда. – Кто-то стоял за дверью.

– Сейчас посмотрю…

Мужские шаги приблизились к двери.

Это прислужник Мелек. Нет, нельзя, чтобы он увидел ее…

– Бежим! – Лирин схватила Лирта за руку.

Мальчик, онемевший от изумления, смешанного с благоговением, бросился вслед за ней, по пути выронив лампу. Упав, она, звеня и подпрыгивая, покатилась по каменным плитам. Масло растеклось блестящей лужицей, и коридор погрузился во тьму.

– Если здесь кто-то был, то он убежал, – пробормотал мужчина в пурпурной набедренной повязке, подбирая с пола потухшую лампу. Потом он нагнулся еще раз, и в его ладони блеснула золотая бусина, украшавшая подол наследницы. Несколько секунд прислужник жрицы рассматривал ценную безделушку, потом спрятал в складки своей повязки. – Госпоже будет весьма интересно…