Перст судьбы. Лирин - Алина Углицкая

(Двадцать девять дней спустя)

В полумраке маленькой душной каюты в безумной страсти соединялись тела. Он и Она, Мужчина и Женщина, в извечном танце, древнем, как сама жизнь.

Волны били о борт корабля, тихо поскрипывали шпангоуты. В маленькое окошко стыдливо заглядывала луна. Руки, сплетаясь, скользили по влажной коже, обвивали, гладили и ласкали. Смешанное дыхание и тихие стоны наполняли каюту. И губы, распухшие от поцелуев, шептали только: люблю… люблю…

Арнеш Пресветлая с легкой улыбкой махнула рукой, и трехмерное изображение, парившее над игральной доской, пошло рябью, а потом растворилось, превратившись в обрывки тумана.

– Вот и все, – произнесла она, поднимая взгляд на сестру. – Они живы, вместе и счастливы. И скоро достигнут берега, где их ждет долгая и счастливая жизнь. Сама судьба их связала, а против судьбы даже боги бессильны. Так что… – она усмехнулась, – ты проиграла.

Бенгет застыла в кресле каменным изваянием. Гордая, неприступная. С лицом, искаженным слепой ненавистью. Сквозь плотно сомкнутые губы раздалось шипение:

– Ты не посмееш-ш-шь… – и тонкая рука с ярко-алыми, словно вымазанными в крови, ногтями, будто невзначай легла на змею, обвивавшую шею богини живым ожерельем. Аспид, приподняв узкую треугольную голову, зашипел, тараща слепые глаза. – Не сможеш-ш-шь…

– Ты так уверена в этом? – Арнеш внимательно на нее посмотрела. – И кто же остановит меня?

С утробным рычанием, полным холодной ярости, которое рвалось сквозь прорезавшиеся клыки, Бенгет поднялась. Вокруг нее ореолом зла заклубился багровый дым, и воздух затрещал, запестрел красными искрами, наполнился запахом крови – густым и удушливым.

– Мелкая дрянь! – прорвалось сквозь рычание. – Ты обхитрила меня! Ты им помогла!

– Сама виновата. Надо было честно играть…

Арнеш не успела договорить. Одним молниеносным движением Бенгет сорвала с шеи змею и швырнула в лицо сестре. Аспид извернулся в воздухе черной лентой, разевая ядовитую пасть. Он упал на грудь светлой богини, и та захрипела, падая на колени. Схватилась руками за скользкое тело, пытаясь освободиться, но змей – само воплощение тьмы – медленно пополз вверх, стремясь к тонкой шее.

Еще секунда – и он смертельной удавкой стиснет горло Пресветлой…

Время остановилось. Замерло, прекратив отсчитывать пульс Вселенной. Воздух сгустился и потемнел, словно вот-вот должна была разразиться гроза. И в тишине, давившей на плечи гранитной тяжестью, прозвучал раскат грома.

– Эрг! – взвизгнула Бенгет, закрываясь.

Арнеш закрыла глаза. Рука – крепкая, жилистая, мужская рука, рука воина и охотника, привыкшая сжимать оружие и горло врага – сорвала змею и сжала, капля за каплей выжимая из нее жизнь.

Черный аспид безжизненной тряпкой упал на хрустальный пол и растекся грязноватой лужицей. Над ним, расставив могучие плечи, стоял бог войны. Его брови сурово сдвинулись, в глазах застыл гнев.

– Женщины! Делите тут меня? – прорычал он, отшвыривая носком сапога мертвое пресмыкающееся. – Как добычу? Кому крылышко, кому ножка?

Обе богини съежились под его взглядом.

– И кому что досталось? – он нагнулся, заглядывая в лицо Арнеш, потом схватил Бенгет за волосы и швырнул рядом с сестрой на колени. – Ладно, теперь моя очередь. Я делить вас не буду.

Они не успели даже моргнуть, как раздался легкий щелчок. Воздух завибрировал, накаляясь, вспыхнула молния – и тьма в одно мгновение испарилась, превращаясь в легкий туман.

Эрг чертыхнулся. Потом глянул на женщину у своих ног. Ее медно-рыжие волосы живым огнем струились по узким плечам, тонкое платье подчеркивало изгибы фигуры и пышную грудь, а в глазах, по-кошачьи вытянутых к вискам, застыл удивленный вопрос.