Ричард Длинные Руки - ландлорд - Гай Юлий Орловский

Если на лице Растера остались следы зубила, то лицо Саксона сохранило отпечатки пальцев в мокрой глине: надбровные дуги закругленные, нос, как будто свеча, полежавшая на солнце, губы полные, мясистые, вылепленные грубо и просто, даже морщины не резкие, как у Растера, а тоже закругленные, словно старые валы, которые сглаживают дожди и ветры.

Доспехи на нем кожаные, хотя я не сомневаюсь, что есть и металлические, однако без нужды Саксон предпочитает их не надевать, сибарит. Да и зачем таскать на себе железо начальнику охраны замка, если вся жизнь проходит по эту сторону стен, где пока что тихо и безопасно.

— Прекрасный у вас замок, — сказал я поспешно, — и все часовые в хорошей форме. Каждый на месте, а что лучше говорит о работе начальника замкового гарнизона?

Растер хмыкнул скептически, но задираться не стал, раз уж я так дружелюбен, а Саксон пробормотал польщенно:

— Я просто выполняю свою работу.

— Хорошо выполняете, — заверил я.

— Так заведено, — ответил он все еще с неловкостью человека, не привыкшего к похвалам. — Издавна...

— Только лучники у вас что-то, — сказал я брезгливо, — как-то... хиловато...

Он спросил с иронией:

— А что не так?

— Да все не так, — ответил я твердо. — И лук не так держат, и руки кривые, и ноги волосатые...

Лучники уставились на меня, я видел по румяным крестьянским мордам, с какой натугой силятся понять мои мудрые замечания сеньора, а Саксон предложил суховато:

— Если вам есть что сказать, сэр... Светлый, скажите моим лучникам. Пусть услышат высокое слово мудрого... стрелка.

Последнее произнес уже с нескрываемой иронией. Я важно повернулся к лучникам и сказал строго:

— Каждый должен попадать со ста шагов в бегущую белку!.. Без этого вы не лучники. И еще — не старайтесь стрелять одними руками. Всем телом на лук, всем телом!.. Вы задействовали только предплечье, а надо, чтобы бедро работало не меньше. Еще помните, у вас лук, а не арбалет... Это из арбалета бьете в упор, во всяком случае — прямо, а из лука чаще всего бьем по дуге, поняли?

Они кивали, но глаза смеются, как же, знатный лорд, который и лука никогда в руках не держал, берется их учить тому, к чему приучены с колыбели. Только один, самый младший, спросил почтительно:

— Это когда обстреливать тех, кто засел за стенами?

— И тех, — согласился я, — но еще чаще приходится стрелять в укрывшихся за щитами. Кто-то пусть стреляет в упор, а самые сильные должны запустить стрелы под облака! Тогда они обрушатся сверху с такой силой, что пробьют даже кожаные доспехи. Да что там кожаные, иной раз и железные протыкают, будто холстину.

Саксон кашлянул, прерывая мои нравоучения, спросил дипломатично:

— Сэр Светлый, как вам показался замок? Не слишком старым?

— А он старый? — спросил я. — Мне он показался совсем новым. Ну, так лет пятьдесят-сто, не больше...

— Верно, — согласился Саксон. — Но поставили на руинах прежнего. А тот, прежний, на руинах предыдущего...

Сэр Саксон, пыхтя, сел на огромное бревно с очищенной корой, на нем поместится человек тридцать в ряд, похлопал ладонью рядом, приглашая присоседиться, я сказал примирительно:

— А я слышал, что здесь жили раньше де Птегоны.

Саксон возразил:

— Де Птегоны — это тоже Бражеллены. Только другие.

— Это как?

Саксон сел, вздохнул.

— Пресеклась ветвь де Птегонов, дальних родственников Бражелленов, и, чтобы сохранить знаменитый род, император позволил этой ветви Бражелленов стать де Птегонами...

Я чувствовал, что и меня интересует родословная убиенного барона де Бражеллена, это на его землях начинается подготовка к мятежу. Саксон, видя наше внимание, горделиво рассказал, что имя Бражелленов упоминается еще трижды в хрониках загадочного Титмара, хотя Титмар жил на пять веков позже, но пишет о семействе Бражелленов как о древнем рыцарском роде, славном как на поле битвы, так и в общении с коронованными особами. Словом, род Бражелленов издавна владеет обширными землями, а если они и переходили из рук в руки в результате войн или набегов, то опять же оставались в пределах одного разросшегося рода.

Наконец барон Гувер, дед погибшего барона де Бражеллена, сумел сосредоточить в своих руках все земли предков, это не говоря уже о том, что с женитьбой на благородной леди Беатрисе из очень древнего рода его внук приобрел еще и владения по ту сторону реки. Вообще-то карту земель барона де Бражеллена нарисовать никто бы не рискнул: они составлены из отдельных владений на всем протяжении от Перевала и до реки Выркла. Они и потом то оставались в руках барона, то ускользали, либо обретая независимость, либо присоединяясь к землям другого властелина, но отец барона всякий раз возвращал их либо посылкой войска, либо женил или умело выдавал замуж дочерей.

Так что сейчас владения погибшего барона де Бражеллена простираются... и он снова начал рассказывать с гордостью и похвальбой, но я наконец-то уловил и тщательно упрятанную тревогу. Саксон, как верный служака, радуется, что служит такому знатному и могущественному господину, а теперь уже госпоже, но не дурак же, понимает, что ей одной не удержать все это. Отберет либо король, либо жадные соседи, у которых помимо алчности есть еще и хорошо обученные войска.

Сэр Растер потер щеку.

— Не успею выехать за ворота, как кто-нибудь из здешних женихов уже поведет ее под венец!

Саксон вздохнул.

— Хорошо бы.

— Хорошо? — переспросил я с интересом. Он вздохнул еще тяжелее.

— Надеюсь, что хорошо.

— А что плохо?

— Госпожа слишком уж привыкла за эти годы решать все сама.

Сэр Растер изумился.

— Как? А я думал, барон погиб всего месяца три-четыре тому...

— Верно, — согласился Саксон, — но барон появлялся в замке раз в году, а то и реже. Когда такие владения, то все время где-то мятеж, где-то новая шайка разбойников, где-то сосед оттяпал пару деревенек... А сколько приходится носиться из конца в конец, истребляя троллей и огров, что неизвестно откуда и берутся? А конные варвары из степи — их сдерживать все труднее, барон там на границе постоянно строил укрепления, готовил войска... Нет, леди Беатриса со всем огромным хозяйством управлялась сама. И даже с вассалами разбиралась сама.

— Ничего, — сказал сэр Растер беспечно, — новый муж возьмет на себя ее заботы. А ей можно будет заняться вышиванием.

Саксон хмыкнул, но смолчал. Я вспомнил живое лицо леди Беатрисы, ее удивительные фиолетовые глаза, полные ума и силы, ее острые реплики... Я меньше, чем Саксон, знаю ее, но и мне трудно представить такую за вышивкой.

Я поднялся, с наслаждением потянулся.