Давший клятву - Брендон Сандерсон

– Тебя превзошли, копейщик, – заявил Амарам. – Сдавайся и убеди защитников города сложить оружие. Это к лучшему. Пусть сегодня больше никто не умрет. Позволь мне быть милостивым.

– Как ты был милостив к моим друзьям? Как ты был милостив ко мне, когда заклеймил меня?

– Я оставил тебя в живых, пощадил!

– Попытка успокоить совесть. – Каладин скрестил оружие с великим князем. – Неудачная попытка.

– Каладин, это ведь я сотворил тебя! – Красные глаза Амарама заставили вспыхнуть кристаллы, обрамляющие его лицо. – Это я наделил тебя гранитной волей, осанкой воина. И потому человек, которым ты стал, – это мой дар!

– Дар, который стоил всех, кого я любил?

– А какая тебе разница? Я сделал тебя сильным! Твои люди умерли во имя битвы, чтобы оружие досталось сильнейшему. Любой на моем месте поступил бы так же, включая самого Далинара.

– Разве ты не сказал мне, что забыл про эту скорбь?

– Да! Я превозмог чувство вины!

– Тогда почему тебе все еще больно?

Амарам… вздрогнул.

– Убийца, – процедил Каладин. – Амарам, ты переметнулся на другую сторону, чтобы найти мир. Но у тебя его никогда не будет. Он никогда тебе его не даст!

Амарам взревел и замахнулся обоими осколочными клинками. Каладин стремительно направил плетение к небу, а потом – когда Амарам проскочил под ним – развернулся и снова спустился, чтобы нанести мощный удар. В ответ на беззвучный приказ Сил превратилась в молот, и Каладин, держа оружие двумя руками, обрушил его на спину доспеха Амарама.

Кираса – она была цельной – взорвалась с неожиданной силой, и Каладина отшвырнуло назад, на камни. У него над головой сверкали молнии и грохотал гром. Они были полностью в тени Бури бурь, и от этого Кэл испытал еще больший ужас, когда увидел, что случилось с Амарамом.

Грудная клетка великого князя целиком провалилась внутрь. Не было ни ребер, ни органов. Вместо них в грудной полости пульсировал большой фиолетовый кристалл, обросший темными венами. Если Амарам и носил под броней мундир или поддоспешник, тот был поглощен.

Он повернулся к Каладину, демонстрируя самосвет, заменивший сердце и легкие и излучающий темный свет Вражды.

– Все, что я сделал, – провозгласил Амарам, моргая красными глазами, – я сделал ради Алеткара. Я патриот!

– Если это правда, – прошептал Каладин, – почему же тебе все еще больно?

Амарам закричал и бросился на него.

Каладин поднял Сил, которая превратилась в осколочный клинок.

– То, что я делаю сегодня, я делаю ради людей, которых ты убил. Я стал таким из-за них.

– Это я тебя создал! Я тебя выковал! – Амарам прыгнул на Каладина, оторвался от земли и завис в воздухе.

И тем самым оказался во владениях ветробегуна.

Каладин бросился в атаку. Великий князь замахнулся клинком, но сами ветра закружились вокруг Благословенного Бурей, и он предвосхитил атаку. Сияющий бросил плетение в сторону, едва увернувшись от одного клинка. Спрены ветра пронеслись мимо, когда Кэл разминулся с другим клинком всего лишь на волос.

Сил в руках ветробегуна стала копьем, которое безупречно вторило его движениям. Он развернулся и вонзил ее в самосвет, заменивший сердце Амарама. Аметист треснул, и Амарам как будто споткнулся на лету – а потом рухнул на землю.

Два осколочных клинка превратились в туман, примерно на полдороге великого князя к земле.

Каладин подплыл к Амараму, разметавшемуся на камне.

– На битву идут десять копий, – прошептал мостовик, – и девять приходят в негодность. Неужто война выковала то, которое осталось? Нет, Амарам. Война всего лишь помогла определить то копье, которое не сломается.

Амарам поднялся на колени, по-звериному завывая и хватаясь за мерцающий самосвет в груди, который наконец погас.

«Каладин!» – раздался мысленный крик Сил.

Кэл едва увернулся от двух Сплавленных, чьи копья едва не ударили его в грудь. Еще двое нагрянули слева, один справа. Шестой тащил назад громилу, которого они спасли из плетения Каладина.

Они привели подкрепление. Похоже, Сплавленные поняли, что лучший способ остановить Далинара – это устранить с поля боя Каладина.

Ренарин, тяжело дыша, наблюдал за тем, как рухнул громолом. При падении монстр разрушил несколько домов, но зато лишился руки. Тварь протянула к ним уцелевшую конечность, испустив жалобный вопль. Ренарин и его напарник, тайленский осколочник, отсекли ей обе ноги у колен.

Тайленец приблизился, громко топая, и осторожно похлопал его по спине рукой в латной перчатке.

– Очень хорошая драка.

– Я просто отвлекал его, пока ты резал ему ноги по частям.

– Ты справился, – одобрил тайленец. Он кивнул на громолома, который поднялся на колени, а потом упал. – Как его прикончить?

Оно испугается тебя! – убеждал Глис изнутри Ренарина. – Оно уйдет. Сделай так, чтобы оно ушло.

– Посмотрим, что у меня получится.

Ренарин потом осторожно пересек улицу и поднялся на один уровень, чтобы лучше рассмотреть голову громолома.

– Итак… Глис? – спросил он. – Что мне делать?

Свет. Воспользуйся светом и заставь его уйти.

Существо пыталось ползти по обломкам уничтоженного здания. Заскрежетали камни, и огромная клиновидная голова повернулась к Ренарину. Глубокие глаза, на дне которых плескался расплавленный камень, затрепетали, словно угасающее пламя.

Оно чувствовало боль!

Оно уйдет! – пообещал Глис, как всегда взбудораженный.

Ренарин поднял кулак и призвал буресвет. Он засветился, словно мощный маяк. И…

Красные расплавленные глаза померкли перед этим светом, и существо затихло, испустив последний вздох.

Его тайленский товарищ приблизился, тихонько звякая броней.

– Отлично!

– Ступай и помоги бойцам, – велел Ренарин. – Я должен лично открыть Клятвенные врата.

Тайленец подчинился без вопросов, побежал к главной улице, которая вела в Древний округ.

Встревоженный Ренарин задержался рядом с каменным трупом. «Я должен был умереть. Я же видел, как умираю…»

Он покачал головой и направился в верхнюю часть города.

Шаллан, Вуаль и Сияющая образовали кольцо, держась за руки. Они перетекали друг в друга, меняя лица, сплавляя личности. Вместе они создали армию.

Теперь она умирала.

Сплавленные организовали противников. Их нельзя было отвлечь. Вуаль, Шаллан и Сияющая сделали копии самих себя, чтобы на настоящих не напали, но те уже погибли.

Армия фантомов дрогнула. Буресвет заканчивался.