Давший клятву - Брендон Сандерсон

Венли настроила ритм жажды, пока спускалась в ущелье. Эта удивительная новая буреформа сделала ее руки очень сильными и позволила висеть над пропастью в сотни футов, не опасаясь падения.

Хитиновые пластины под кожей были гораздо менее громоздкими, чем у старой боеформы, но при этом почти столь же эффективными. Во время призыва Бури бурь человек-солдат ударил ее прямо в лицо. Его копье рассекло ей щеку и переносицу, но хитиновая бронемаска под кожей отразила оружие.

Она продолжала спускаться по каменной стене, а следом продвигался Демид, ее бывший партнер, и несколько верных друзей. Венли настроила в уме ритм командования – похожий на ритм благодарности, но более мощный. Каждый из ее людей мог слышать ритмы и сопутствующие им тональности, но она больше не слышала старых, привычных ритмов. Лишь эти – новые, более совершенные.

Под нею разверзлось ущелье, где во время Великой бури вода вымыла полость.

Венли в конце концов достигла дна, а остальные спрыгнули вокруг нее – каждый приземлялся с громким хрустом. Улим двигался вниз по каменной стене; спрен обычно принимал форму шаровой молнии, которая каталась вдоль поверхностей.

На дне из молнии он превратился в человека со странными глазами. Улим присел на кучу сломанных ветвей, скрестив руки, и его длинные волосы заколыхались на невидимом ветру. Она не знала, почему спрен, посланный самим Враждой, выглядел как человек.

– Где-то здесь, – сообщил Улим. Махнул рукой и велел: – Разделитесь и ищите.

Венли стиснула зубы и загудела в ритме ярости. Ее руки оплели линии силы.

– Спрен, почему я должна и дальше подчиняться твоим приказам? Это ведь ты должен подчиняться мне.

Улим проигнорировал Венли, что еще сильней разожгло ее ярость. А вот Демид положил ей руку на плечо и сжал, загудев в ритме успокоения:

– Идем со мной, поищем в этом направлении.

Она оборвала свое гудение и повернула на юг, присоединившись к Демиду. Они вместе пробирались сквозь мусор. Отложения крема сгладили дно ущелья, но буря принесла много обломков.

Она настроила ритм жажды. Быстрый, неистовый.

– Демид, я должна быть главной. Не этот спрен.

– Ты и есть главная.

– Тогда почему же нам ничего не говорят? Наши боги вернулись, но мы их почти не видели. Мы многим пожертвовали ради этих форм, ради того, чтобы создать славную истинную бурю. Мы… скольких мы потеряли?

Иногда она об этом размышляла – в те странные моменты, когда новые ритмы как будто стихали. Вся ее работа, тайные встречи с Улимом, то, как она вела свой народ к буреформе… Все ради спасения ее соплеменников, не так ли? Но из десяти тысяч слушателей, которые сражались, чтобы призвать бурю, осталась лишь горстка.

Они с Демидом были учеными. Но даже ученые отправились на войну. Она пощупала рану на лице.

– Наша жертва не напрасна, – напомнил ей Демид в ритме насмешки. – Да, мы многих потеряли, но люди хотели нас истребить. По крайней мере, так некоторые выжили, и теперь мы обладаем великой силой!

Он был прав. И если честно, форма власти была тем, чего она всегда хотела. Венли этого добилась во время бури, заключив спрена в себя. Он был не таким, как Улим, разумеется, – для изменения формы использовались не столь развитые спрены. Время от времени она чувствовала, как внутри пульсирует тот, с кем ее сковывали узы.

В любом случае трансформация дала ей большую власть. Если совсем начистоту, благо народа всегда было второстепенным для Венли; поздно для приступа угрызений совести.

Она опять принялась гудеть в ритме жажды. Демид улыбнулся и снова сжал ее плечо. На протяжении многих дней в брачной форме между ними возникло нечто общее. Но эти глупые отвлекающие страсти теперь в прошлом. Никакой здравомыслящий слушатель не захочет их испытать. Но даже воспоминания о них создавали связь.

Они пробирались через кучи мусора, минуя несколько свежих человеческих трупов, застрявших в расщелинах. Венли была рада их увидеть. Ей нравилось вспоминать, что ее воины убили многих, несмотря на потери.

– Венли! – воскликнул Демид. – Смотри!

Он перепрыгнул бревно от большого моста, застрявшее между стенами ущелья. Венли последовала за ним, довольная его силой. Наверное, она навсегда запомнит Демида как долговязого ученого, которым он был до этой перемены, но сомневалась, что кто-то из них по собственной воле вернется к старой форме. Формы власти попросту слишком опьяняли.

Перешагнув деревяшку, она увидела, что́ заметил Демид: фигуру, привалившуюся к стене ущелья, с опущенной головой в шлеме. Осколочный клинок в виде застывших языков пламени поднимался рядом, воткнутый в каменный пол.

– Эшонай! Наконец-то! – Венли спрыгнула с бревна и приземлилась рядом с Демидом.

Эшонай выглядела измученной. И неподвижной.

– Эшонай? – Венли присела на корточки возле сестры. – Ты в порядке? Эшонай? – Она схватила тело в доспехах за плечи и легонько встряхнула.