Черепа - Анатолий Махавкин

Когда я дрыхну, то обычно не вижу никаких снов. Вот Кусок любит чесать, типа во снах успел перепихнуться с половиной Вазерома. Свину же вечно снится жратва. Псих как-то ляпнул, что частенько вспоминает, как его, ещё новобранца, сержант за волосья таскал. А я как завалюсь, так будто в чёрный мешок сунули.

А сегодня, то ли шибко устал, то ли от всех этих скелетов да стариканов из гроба башка набекрень съехала. Короче, увидел сон, да ещё и чёткий такой, что от реальной жизни ни хрена не отличишь.

Да я и не понял, что сплю.

Просто никак не мог взять в толк, что за фигня происходит. Какой-то огроменный дом с кучей комнат – явно богатей живёт, может, даже дворянская рожа. Под ногами – ковры, на стенах – тоже, с потолка золотые подсвечники свисают, а из открытых окон – солнечный свет. Как я тут оказался, хрен его знает, и спросить не у кого: во всех комнатах никого. Только вроде откуда-то издалека доносится чей-то тихий голос. Иногда – смех.

Ну я решил сходить поглядеть, кому там весело, а заодно спросить, куда меня занесло. Иду, а ковры такие мягкие, что шагов не слыхать. И вообще никаких звуков, кроме бубнёжа спереди. Иногда вроде один языком чешет, а временами – двое или трое, но все голоса мужские, бабских не слыхать.

И вот добрался я до закрытой двери, и тут какого-то хрена меня в холодный пот кинуло? Ну ведь нет ни чёрта страшного, ничего такого, обычная двустворчатая дверь из светлого дерева, а у меня аж ноги подламываются. А когда такое случается, что нужно делать? Правильно: или драпать, или дать себе пинка и гнать вперёд.

Драпать смысла не было, поэтому я толкнул дверь и оказался в большой круглой комнате. На стенах чьи-то портреты висят, но чьи – непонятно, потому как у всех рожи смазаны, точно кто-то краску растёр. Окон и светильников нет, но почему-то светло. В центре стоит здоровенное кресло с высоченной спинкой, вроде тех, где короли свои задницы греют. На спинке – странный герб типа кружка из двух половинок, чёрной и белой.

В кресле сидел мужик, и его рожа почему-то показалась мне очень знакомой. Где-то видел, а где – вспомнить не могу, хоть убей. Вроде молодой, а вроде и нет, сразу не разобрать. Волосы светлые, ниже плеч, а морда такая приторная, как всем бабам нравится. В руках этот тип держал какую-то хрень вроде булавы, но маленькой и по виду золотой, с цветными камешками.

Перед креслом стояли трое. Все высокие, широкоплечие и в походной одежде. На таких посмотришь – и сразу понятно: опытные рубаки. Одно, как мечи придерживают, о многом говорит. Ты деревенскому дураку вон железяку сунь, он в ней сразу запутается. А тут совсем другое дело.

Ладно. Но ещё одна закавыка. На полу валяется дохлая баба, и башки у неё нет. А я вот поглядел на бабу и понял, что уже видел её где-то. И даже несмотря на отчекрыженный котелок, всё одно узнал. И как только начал окончательно распознавать, тот тип, что сидел на кресле, посмотрел на меня и улыбнулся. А после протянул свободную руку и достал из-за кресла отрубленную башку. Ну точно, как я и думал. На меня уставилась белыми глазами её величие Вазерома королева Хлоя.

– У тебя есть выбор, Крест, – сказал мужик, и его голос так больно отдался в черепушке, словно изнутри шестопёром бахнули. – Или ты делаешь мне этот подарок, или я отдам тебя и весь твой отряд им. – И показал своей булавой куда-то за мою спину.

В этот момент по моей шкуре протопталось настоящее стадо ледяных кабанов. Но я, один чёрт, обернулся и увидел, как из открытой двери на меня бросилась куча разинувших пасти демонов.

Я отскочил и тут же приложился затылком о дерево, возле которого спал. Ни хрена не понял и попытался стукнуть кого-то, кто мелькал перед глазами. Джессип спокойно отбил удар и, отступив на шаг, прищурился:

– Приснилось чего? – На губах блондинчика блуждала странная улыбка. – Ты тут так подпрыгивал, точно на муравейник сел. С добрым утром.

На лбу застывал пот. Я провёл пальцами по глазам и покачал головой. Надо же! Не чтобы как Куску, а вечно всякая дрянь достаётся.

– Есть такое, – проворчал я, поднимаясь и потягиваясь. Кости жалобно хрустели, намекая дураку, что спать нужно хотя бы лёжа, ежели уж не вышло на соломенном тюфяке. – Ты-то чего подскочил?

Только-только начинало сереть, и на небе ещё вовсю моргали звёзды. Холодный ветер гонял меж деревьев клочья противного тумана, и где-то в лесу кричала какая-то напрочь одуревшая птица. Кроме меня и графа, все спали. Костёр давно потух, но парни всё одно лежали кругом кострища, точно думали получить какое-никакое тепло. Королева спала, свернувшись калачиком, и на ней, кроме собственного плаща, лежал ещё и Джессипов.

– Твой человек разбудил. – Граф прикрыл рот ладонью. – Кажется, ты его называешь Рогатым. Сказал, что от главной дороги слышен подозрительный шум. Похоже на столкновение.