Три желания для художника - Анастасия Левковская

Но истина такова, что любая способность – обоюдоострый меч, который с одной стороны заточен созиданием, с другой – разрушением. Каждая из наших рас могла использовать данную ей Творцом силу, чтобы подчинять и защищаться. И в древности попытки одержать верх чуть не довели и джиннов, и людей до уничтожения. Тогда и был подписан мирный договор, или, скорее, даже сговор. Из истории безжалостно вымарали любые упоминания о применении темной стороны способностей, а знающим запретили ее использовать. Как и рассказывать об этом страшном знании. А наказанием за игнорирование закона стала смерть. За этим следят Совет Хранителей от людей и Высший диван Шейрихарта от нас. Откуда мне известны такие страшные подробности? Потому что я дочь своего отца. Наш род по ледяной линии ведет непосредственно к участникам того древнего сговора и несет это знание, чтобы память о нем не стерлась окончательно. Мамуля моя, например, об этом ничего не знает. И не узнает. А для меня до сегодня это было всего лишь преданием седой старины. И вот на тебе!

Так вот о предмете моих страхов… Человек, имея в запасе достаточное количество божественной энергии, может создать из нее своеобразные кандалы и заставить джинна или другого человека выполнять все его прихоти. Еще до сих пор иногда пустыня приносит под стены наших городов запечатанные сургучом бутылки, в которых заточены спящие до следующего вызова хозяина джинны. Ну а что касается нашей темной силы…

Магия крови! Как вообще эта идиотка, чтоб ей на том свете икалось, умудрилась десять лет скрываться?! Мать честная, это же скандал на весь Шейрихарт! Ну конечно, Энди чуть не сгорел от горя! Все сходится! Коварство магии крови в том… что она может внушить любое чувство. Любую эмоцию. А нужно для этого всего лишь немного собственной крови, попавшей на внушаемого.

– Судя по твоему лицу, ты знаешь, о чем речь, – выдернул меня из панических мыслей задумчивый голос Энди. – И, опять же, судя по твоему лицу, ничего мне не скажешь.

Я печально на него посмотрела и медленно покачала головой:

– Прости. Но тот джинн был прав. Это знание… страшное. И лучше бы тебе никому не говорить, что ты знаешь даже подобные обрывки.

– Попытка не пытка. – Он не выглядел расстроенным, даже скорее расслабленным.

Я лишь виновато улыбнулась и поспешно отвернулась. Как бы теперь слинять отсюда, чтобы не выглядело бегством? После такого разговора мне было очень не по себе…

– А теперь, так сказать, добивка, – вдруг хитро проговорил Энди. – О том самом джинне… Думаю, вы с ним знакомы.

– Я знакома с тьмой джиннов, – вяло отозвалась я. – В конце концов, я одна из них.

– Не-е-ет, хорошо знакомы. – Он явно наслаждался своими действиями. – Такой высокий… белый, словно вымороженный…

Я уставилась на него, открыв рот, не желая верить в то, что…

– Нашу братию, кстати, явно не очень любит, – лениво продолжал актер с лукавым прищуром, – но к его чести должен признать, что на деле это не отразилось. И звали его… Как, Шая?

– Рихте-е-ер! – выдохнула я потрясенно.

Ну, тогда я могу расслабиться и быть спокойной. Если это дело ведет братик, виновным заранее можно было посочувствовать. Его ведь недаром называли Ледяным псом.

– Так понимаю, не зря я сопоставил ваши фамилии и это действительно был твой старший брат, – уже во весь рот улыбался он. – Кстати, после того разговора он, зараза такая, увел из Школы трех моих лучших студенток! – заявил возмущенно.

– В смысле, увел? – нахмурилась я, не понимая, в какие дебри этот актер опять увел разговор.

– В прямом. Походил по аудиториям, пообщался со студентами… И ушел. А на следующий день пропали три наших лучших девчонки с выпускного курса. Причем их родные сказали, что собирались те впопыхах и предупредили о долгом отсутствии. Очень долгом.

– Эй, ты на что намекаешь? – возмутилась я. – Думаешь, мой брат забрал их себе? Это бред, и быть того не может! – и воинственно ткнула указательным пальцем в его переносицу.

– Ни на что, – усмехнулся Энди и отвел мою руку от своего лица. – Если бы я подозревал твоего брата в чем-то нехорошем, уж точно не тебе бы это все рассказывал, не находишь?

– Наверное, – проворчала я. – А зачем тогда?..

– Ну… может, ты знаешь, где они? – Он вопросительно на меня посмотрел. – Я все же их наставник, волнуюсь.

– Никаких людей рядом с братом последние полгода я не видела. – Я покачала головой. – Но, справедливости ради, я и его самого видела очень редко – он сейчас… – Озарение, как это часто бывает, пришло внезапно, и я потрясенно выдохнула: – Занят серьезным делом.

– Значит, они ему нужны для работы, как я и подозревал, – сделал правильный вывод Энди и вздохнул. – Надеюсь, девчонки хоть целы останутся… Особенно это Энни касается – наш мир много потеряет, если такой бриллиант пропадет, так и не блеснув на большой сцене. Так что…

– Это еще что за посиделки на жердочке? – раздался вдруг снизу веселый голос Леонарда. – Вы что, вороны, что ли?

– А ты не мог еще полчаса побродить? – с напускным возмущением крикнул Энди. – Я тут почти уговорил Шаю на свидание! – и со значением мне подмигнул.

– Пф-ф-ф, – зафыркал от смеха художник. – Да Творца ради. Уговаривай. Только если она и тебе потом по лицу от души съездит – ко мне плакаться не прибегай.

И ушел в дом.

Мне совсем не улыбалось продолжать этот в высшей степени странный разговор, так что я сослалась на усталость и отправилась в свою комнату. Переварить все то, что я услышала и поняла, было просто жизненно необходимо.

* * *

На следующий день внезапно мы с Лео поменялись местами.

Встретились за завтраком, как обычно, вот только сегодня художник был весел и явно жаждал поговорить, а вот я все еще не отошла от вчерашнего, так что отвечала односложно и зачастую невпопад. Неожиданные страшные новости о бездумном использовании одной из нас магии крови будоражили и пугали до икоты.

В бездну все! Если люди узнают, у нас будут проблемы! Я даже представить себе не могу, во что это все может вылиться. Остается уповать только на Рихтера и его способность доводить до логического завершения даже самые сложные дела.

Шайтан бы побрал этого Энди! Вот зачем он мне это все рассказал?! А так совсем по-идиотски – и сделать ничего не могу, и из головы никак не выбросить!

– Эй, ку-у-уко-о-олка, ты что, влюбилась?

Я встрепенулась и непонимающе посмотрела на довольно скалящегося Лео:

– А?

– В облаках чего витаешь, спрашиваю? – лениво осведомился он, пододвигая к себе блюдо с миндальным печеньем. – Ты, кажется, вообще не слышала ничего из того, что я тебе говорил. Вывод о том, что ты втрескалась по уши, напрашивается сам собой. Стесняюсь спросить, это не Энди, часом?

Я шумно выдохнула и открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его подколах. Но, немного поразмыслив, закрыла обратно. Что я должна сказать? Правду? А придумать что-то на ходу будет сложно…