Цветок Фантоса. Романс для княгини - Наталия Фейгина

– Увы, – вздохнула мадмуазель. – Боюсь, что так. А ведь я отсылала донесения, и не единожды.

Она сделала небольшую паузу и продолжала:

– Но оказалось, что ни одно из них не дошло.

– Как это не дошло?

Мадам тяжело вздохнула:

– Я отсылала донесения по почте.

Я кивнула. Это обычная практика пересылки донесений, замаскированных под письма друзьям и знакомым. Кто из непосвящённых определит, что «поклон Пелагее Евграфьевне» означает, что всё благополучно, а беспокойство «о здоровье Поликарпа Евлампиевича», напротив, содержит просьбу о помощи? Естественно, что у каждого из нас был свой набор условных родственников.

– И что же? – поторопила я замолчавшую девицу.

– Как оказалось, ни одно из моих писем, отосланных за последние несколько месяцев, не покинуло Версаново. Господин почтмейстер совершенно случайно наткнулся три дня назад на стопку конвертов в столе своего помощника Федота.

– Вот как, – усмехнулась я, представив чахлого, чуть сутуловатого юнца, подносящего к длинному носу изящный надушенный конверт и мечтательно вздыхающего. Хотя вполне возможно, что этот самый Федот – молодой человек с солидной, внушающей доверие наружностью. Но как бы забавно ни выглядела картинка, нарисованная моим воображением, последствия были весьма печальными. – Надеюсь, вы не оставили это безнаказанным?

– О, нееет! – протянула мадам. – Думаю, что теперь господин почтмейстер будет лично отслеживать каждое моё письмо. И всё же я предпочту не зависеть от его стараний, – и она многозначительно посмотрела на змейку.

– Понимаю, – снова усмехнулась я. – Кстати, вы знаете, как с ней обращаться?

Мадам кивнула, не отрывая взгляда от браслета.

Золотая змейка позволяла своему обладателю связываться без помощи вестника с человеком, находящимся за много вёрст от него. Разумеется, не с первым встречным-поперечным, а с обладателем другой змейки.

– У вас будет достаточно времени сегодня ночью налюбоваться браслетом, – пообещала я девушке.

– Отчего же? – с любопытством спросила мадам, на мгновение забыв о подарке.

– Оттого, сударыня, что я сегодня ночью при исполнении, – пояснила я, – и у меня назначена встреча в другом месте. О которой не должен знать столь любезно опекающий меня господин Игнатьин.

Мадам разочарованно вздохнула. Похоже, что она и впрямь собиралась показать приезжему красавцу, чем профессионалки отличаются от любительниц.

– Я могу вывести вас незаметно, – сказала она. – У меня тут есть потайная лестница.

– Не беспокойтесь, – ухмыльнулась я. – Я выберусь сам. Но буду признателен, если до моего возвращения вы не покинете эту комнату.

– Рада быть вам полезной хоть этим, – сухо ответила мадам.

– О, не только этим, – усмехнулась я. – Я хотел бы узнать побольше о господине Игнатьине.

– О господине Игнатьине? – переспросила она, на мгновение задумавшись. – О, это наш частый гость. Щедр, но платит девушкам не сколько за ласку, сколько за полезную информацию.

– И он может позволить себе быть щедрым? – поинтересовалась я.

– Во время последней поездки в столицу, из которой вернулся около года назад, он порядком поиздержался, так что едва сводил концы с концами. Зато, получив опекунство, зажил на широкую ногу.

– А почему опекунство досталось именно ему? – спросила я.

– Господин Игнатьин пользуется благосклонностью господина городского головы и, что ещё важнее, его супруги. Баронесса готовится вывезти дочку в столицу этой осенью, а Павел Алексеевич побывал там целых три раза, посему полагает себя человеком просвещённым, презирая всякого, кто не выбирался из Версаново дальше Зареченска.

Я кивнула. Разговоры господина Игнатьина о его пребывании в столице и об отсталости прочих версановцев уже успели меня утомить.

– А ничего странного, необычного за ним не замечали? – спросила я.

– Да нет, – ответила мадам, – ничего особенного. Разве что давеча он хвастался перед Талией, дескать, скоро сможет ей показать, каким мужчиной был в молодости.

Интересно! Сперва оказалось, что неизвестный обещал вечную молодость танцовщице, теперь о молодости заговорил Игнатьин… Похоже, здесь хозяйничает кто-то, кто ловит себе всех помощников на один и тот же крючок.

– Благодарю вас, сударыня, – учтиво поклонилась я.

Затем подошла к окну и отворила его. Полная луна выглядывала из-за кромки облаков.

Я негромко свистнула и обернулась к девушке, смотревшей на меня с недоумением.

– Я вернусь до рассвета.

С этими словами я шагнула в распахнутое окно, одновременно прикоснувшись к амулету незаметности.