Цветок Фантоса. Романс для княгини - Наталия Фейгина

Арсений осторожно протянул руку, чтобы погладить своего спасителя, но рука прошла сквозь морду, а пёс повернулся и неторопливо затрусил по дорожке вперёд. Сделав несколько шагов, он обернулся и посмотрел на застывшего в изумлении мальчика. Странное дело, но даже осознание призрачности пса не вызвало у Арсения ни страха, ни сомнений. Зато откуда-то пришла уверенность, что доверять борзой можно куда больше, чем Якову и Павлину.

Укоризненный взгляд его был столь красноречивым, что Арсений покраснел и поспешил следом за псом. Они прошли по аллее почти до высокой металлической ограды, отделявшей парк от леса. Мальчик остановился, примеряясь, как бы половчее перебраться через ажурное плетение, ощетинившееся сверху гирляндой острых листьев, но пёс, коротко тявкнув, нырнул в кусты, росшие у самой ограды. Арсений последовал за ним, не обращая внимания на ветки, бившие по рукам в лицо и цеплявшиеся за одежду. Призрачный проводник вывел мальчика к искусно замаскированной лазейке в ограде и, не дав тому задуматься, кто и зачем соорудил её, повёл дальше.

Полузаросшая тропинка, на которую они вышли, уводила, извиваясь, всё глубже в лес. Пёс то забегал вперёд, то останавливался, к чему-то прислушиваясь, то возвращался, парой коротких гавов подбадривая и поторапливая мальчика. Он не давал Арсению остановиться, разрешая лишь иногда немного сбавить темп. Потихоньку темнело, и Арсений понял, почему проводник так поторапливал его. Двигаясь почти наощупь, мальчик брёл за борзой, чья шерсть мягко светилась во мраке. К тому времени, когда тропинка, изрядно попетляв, вывела их к просёлочной дороге, Арсений совсем выбился из сил.

Но, пройдя всего несколько шагов, пёс остановился у раскидистой старой липы, росшей на обочине. Призрачная борзая обошла вокруг дерева раз, другой, и, наконец, уселась под ним. Арсений бессильно опустился на землю рядом с проводником, сонно подумав, что попробуй он кому-нибудь рассказать о происходящем, его поднимут на смех. Пёс оценивающе посмотрел на мальчика и коротко гавкнул, разрешая отдыхать. Арсений привалился спиной к шершавому стволу, повозился минутку, устраиваясь поудобнее, и задремал, сам того не заметив. Ему снилось, что папенька собирается на охоту – лают собаки, перекрикиваются егеря… Слуга-горбун уже подвёл отцу коня – великолепного чёрного жеребца, но Арсений, сбежав из детской, бросился к папеньке, умоляя взять его с собой.

– Нет, мальчик мой, – почему-то печально улыбнулся папенька. – Это не твоя охота, подрасти немного, сынок.

Жгучие слёзы обиды подступили к глазам Арсения, а слуга, державший повод, подмигнул и страшно усмехнулся, показав неровные жёлтые зубы:

– Не торопись, паренёк.

От этой усмешки Арсения ухватил ужас, и слуга вдруг показался и не слугою вовсе, а надсмотрщиком, понуждающим папеньку ехать. Мальчик вздрогнул и проснулся.

Призрачная борзая сидела рядом, насторожено прислушиваясь к звукам, доносившимся из леса. Похоже было, что кто-то выехал на охоту, хотя кому взбредёт в голову охотиться в такое время?

Арсений потянулся и попытался встать, но его спутник, злобно рыкнув, приказал ему не шевелиться. Мальчик, уже не удивляясь тому, как легко он понимает призрака, замер и тоже стал прислушиваться.

Лай становился всё громче, потом к нему добавились ржание и конский топот. Арсений, терзаемый страхом и любопытством, осторожно выглянул из-за ствола липы. Он увидел вдали маленькую фигурку всадника, мчащегося во весь опор. Полы его чёрного плаща развивались по ветру, и казалось, будто у белого коня выросли чёрные крылья. Длинная грива, взметённая ветром, щедро посеребрённая луной, придавала коню вид сказочный, нереальный, почти такой же нереальный, как у призрачного охотника, мчавшегося за ним по пятам. За ними на небольшом расстоянии неслась свита охотника – призрачные собаки разных пород и призрачные птицы.

Кавалькада приближалась, и всё громче становились собачий лай и пронзительные крики птиц. Но этот шум напомнил Арсению не об охоте, а об ипподроме, куда папенька иногда брал сына с собой, где зрители поддерживают фаворита, скандируя его имя. Мальчику даже показалось, что он различает в лае и птичьем галдеже ритмично повторяющееся «Аэрт».

Зрелище было настолько завораживающим, что призрачной борзой пришлось предупреждающе гавкнуть пару раз, чтобы заставить мальчика вернуться в укрытие за стволом липы. Арсений закрыл глаза, прислушиваясь к приближающемуся топоту и гвалту охоты. Едва всадник миновал липу, как раздался рык, принадлежавший, Арсений мог поклясться в этом, призрачной борзой. Рык сменился коротким визгом и конским ржанием. Судя по интонациям, конь, приплясывавший на месте, бранился, не стесняясь в выражениях.

– Ра ар на вайдо, Аэрт! [“Ты меня не поймал, Аэрт!” Перевод с тарского] – донёсся до мальчика звонкий голос.

– На бакат! [“Не считается!” Перевод с тарского] – прогремело в ответ. И всё стихло. Наступившую тишину нарушал только неторопливо приближающийся цокот копыт. Похоже было, что всадник повернул своего коня к городу. Затем смолк и цокот.

Арсений сидел, всё ещё не смея открыть глаза, всё ещё не веря, что всё обошлось. Он вздрогнул, когда тонкая рука коснулась его лба.

– Арсений, что ты тут делаешь? – удивлённо спросил кто-то.

Арсений открыл глаза и увидел озабоченное лицо склонившегося над ним Виталиона.

– Сплю, – почти честно ответил мальчик. В конце концов, он и сам не был твёрдо уверен, не приснилась ли ему Дикая Охота. Да и в самом Виталионе не было сейчас ничего мистического.

– Что же мне с тобой делать? – задумчиво спросил юноша и, не дожидаясь ответа, приказал. – Вставай.

Арсений молча поднялся на ноги и пошёл вслед за Виталионом к светло-соловому коню, послушно ожидавшему их у дороги.

– Для мадам Каро ты ещё маловат, – продолжал рассуждать вслух юноша, – но, с другой стороны, там тебя искать точно не станут.

Он рассмеялся своей шутке, непонятной мальчику, но Арсений рассмеялся вместе ним, рассмеялся от радости и пришедшей откуда-то уверенности, что все его беды позади, и отныне всё будет хорошо.