Невеста призрака - Янгцзе Чу

Испытывая ужас, я петляла в лабиринте дальних аллей, пока наконец удушливое чувство не испарилось, а в голове не прояснилось. Сердце прыгало, мысли спутались. У Ян Хон был веский мотив убить Лим Тиан Чина и разлучить мадам Лим с сыном, отомстив таким образом за гибель собственной матери. К тому же ее муж был врачом. Ей достаточно легко было раздобыть наркотики или яд. Однако тут настроение ухудшилось: мне на ум пришла мысль о Тиан Бае, также изучавшем медицину. Он упомянул, что его занятия прервали, но я так и не узнала, по какой причине.

Дул бриз с привкусом моря, которое всегда находилось рядом с Малаккой. Напротив меня, в маленьком ряду торговых домов, зажглись лампы. Зазывно бряцали кастрюльки. Я стала уныло исследовать огороженные дворики этих лавок и наконец выбрала деревянные ворота, казавшиеся менее прочными. С огромными усилиями я протиснулась через плотную древесину и попала в каменный двор. В больших керамических сосудах хранилась питьевая вода, и девушка моего возраста наливала ее в кувшин. Упирая сосуд в бедро, она вошла внутрь. Я последовала за ней через закопченную кухню в крохотную столовую. Вот она, жилая зона типичного торгового дома, выстроенного очень длинным и узеньким – так, что каждый налегал на соседний, словно угорь в садке.

За мраморным столом сидела семья. Отец, мать, старый дедушка, двое маленьких мальчиков и девушка – моя проводница. Но я отвлеклась на аромат еды, клубившийся вокруг посуды. Блюда незамысловатые: суп и пикули, тофу, тарелка жареной скумбрии «икан кембонг», размером не больше детской ладошки. Я настолько проголодалась, что и они выглядели как пир. Но вопреки моим усилиям, запах еды оставлял меня удручающе неудовлетворенной. Видимо, мне предстояло поститься до тех пор, пока кто-то не сделает в мою честь духовное подношение. Я съежилась в уголке комнаты, пока они ели, страдая и завидуя их болтовне и каждому поглощенному куску еды. Раньше я тоже испытывала голод, но не такой. Старый Вонг всегда держал для меня несколько орешков или пригоршню дынных семечек. Сейчас я скучала по нему и нашей знакомой кухне с такой силой, что это меня напугало.

Спустя какое-то время старик повернулся к девушке:

– Ты сегодня сделала подношения предкам?

Она надула губки.

– Конечно, дедушка.

Он развернулся и сощурился на семейный алтарь.

– А как насчет голодных духов?

– Эти существа! Сейчас даже не Цинмин.

Старик покачал головой из стороны в сторону, точно в его ушах что-то застряло.

– Положи им немного риса.

Девушка со вздохом встала, сгребла немного белых зерен в миску и поставила ее на алтарь, что-то коротко проворчав. Как только она закончила, я подбежала к подношению и резко вдохнула – так, что аромат наполнил мои ноздри и, слава небесам, мой желудок. Я сложила руки у груди, благодаря старичка, хотя он целиком был поглощен ужином. Мало-помалу, убаюканная их беседой и событиями дня, я закрыла глаза. Как странно, что призрак мог спать, есть и отдыхать… но как еще можно объяснить массу бумажной похоронной еды и мебели, которые сжигали вместе с домиками и каретами для мертвых?

Проснулась я внезапно, в тишине и темноте. Семейство уже удалилось на покой, но какой-то шум заставил меня очнуться. Напрягая слух, я снова уловила короткое шуршание. Тьма вдруг разошлась, пропуская слабый зеленоватый огонек из коридора, – такой же, как те, что приближались к особняку Лим. Он подбирался все ближе и ближе, пока волоски на моей шее не встали дыбом. Окаменев, я вжалась в штабеля ящиков, надеясь на свою полупрозрачность, которая способствовала моему бегству от голодных духов.

Тусклый свет вполз в комнату и остановился. Сначала я разглядела только силуэт фигуры, одетой в старомодный наряд, и волосы, убранные в затейливую прическу с подвесными украшениями. Передо мной стояла молодая женщина, не такая тощая, как нищий, заговоривший со мной на улице. Однако, когда она повернулась, я увидела, что черты ее лица немного усохли, словно неторопливый процесс мумификации уже начался. Она стала блуждать по пустой столовой, на миг задержалась у кресла старика. Рядом с миской риса на алтаре она замерла.

– Кто это съел? – Мертвый свет, окружавший ее, затрепетал в смятении. – Как ты посмел вторгнуться сюда?

Ее зоркие глаза пронзали пространство комнаты, будто иглы. Я заслонила рукой лицо и с ужасом заметила, что и она испускала слабенькое сияние. Не жутковатое зеленое, окутывавшее женщину, а бледное, подобное лунному. В ярости новая душа промчалась по комнате и наконец увидела меня. Ее глаза стали шире.

– Я полагала, ты голодный дух, но теперь понимаю – ты не принадлежишь к миру мертвых. Ты пришла, чтобы позвать меня назад?

Наверное, это естественно, что мысли каждого призрака сразу же обращались к его собственной ситуации. В конце концов, и я сама едва ли могла забыть о бестелесности.

– Кто ты, демон или божество? – спросила она требовательно.

Не зная, как отвечать, я выдавила:

– Простите, что взяла ваш рис. Старик сказал, что это подношение.

– Оно находилось на алтаре. Но на протяжении многих лет принадлежало только мне.

Несмотря на изначальную враждебность, она казалась расположенной к разговору. Скорее всего, прошло много времени с тех пор, как здесь был подходящий собеседник. Я не могла угадать, когда она скончалась, поскольку стиль похоронной одежды до сих пор не сильно поменялся. И все же был шанс кое-что узнать у нее.

– Вы ждали вестника? – рискнула спросить я.

Глядя на меня с сомнением, она ответила:

– Так вы искали меня! Но знаете – я пока не готова уходить.

– Не уверена… – начала я, но она прервала.

– Меня зовут Фэн, из семьи Лю. Я могу объяснить, отчего нахожусь здесь.

– Вы не голодный дух.

– Конечно, нет! По правилам, я уже должна была попасть на Судилища. Вас прислали чиновники пограничья?

– Мое дело не связано с вами. – Я почувствовала, что обязана прояснить ситуацию, прежде чем нырять в более глубокие воды.

Она вздохнула:

– Наверное, глупо предполагать, что они прислали кого-то вроде вас. Значит, вы небесная дева? Всегда хотела встретить такую. Знаю, иногда они прилетают из рая. Но… – Она замолчала, изучая мою пижаму.

– Я сбилась с пути.

– А бегуна вы тоже потеряли?

– Бегуна?

– Разве у вас нет кареты или верхового коня? Или ваш ранг слишком низок, – безапелляционно продолжала она. – Просто ваша одежда… То есть вы очень красивы, конечно. Поэтому я и поняла, что вы божество.

Пытаясь выиграть время, я сказала:

– Я лишь простая служанка, выполняющая поручение.

– О! – воскликнула она. – Любовная интрижка? Я здесь тоже из-за этого! – Раз начав, она уже не могла остановиться. – Я умерла ради любви, знаете? Да. – Призрачная женщина пристроилась на одном из стульев. В отличие от меня, она весила немного, рукава ее платья просочились сквозь древесину мебели, а между сиденьем и ею оставался зазор. – Это было крайне романтично. Я до сих пор помню, как увидела его впервые. Он был уже женат, конечно, на женщине гораздо старше. Так или иначе, это меня не волновало.