Ричард Длинные Руки - курфюрст - Гай Юлий Орловский

Я не мог смотреть ей в глаза, когда она ровным голосом рассказывала о себе, как о другом человеке, что много лет тому назад собиралась выйти замуж за сэра Джона, богатого юношу, которого безумно любила. Но Марсал, что сгорал по ней страстью, подстерег ее и изнасиловал, а потом сказал ее родителям, что всем расскажет, что она не девственница и бегает к нему спать за деньги. Но он готов на ней жениться и скрыть ее позор.

Спасая дочь от срама, ее насильно выдали за него. А сэр Джон с горя покинул родные земли и отправился воевать с императором Карлом, да так и сгинул где-то в безвестности.

Человек сильных страстей, вспомнил я когда-то слышанное. Женщина, видимо, тоже может быть человеком сильных страстей, хоть как-то и непривычно. Все-таки наши требования к женщине сводятся к тому, чтобы щебетала и щебетала, дура такая, да еще чирикала весело и беспечно, мы так отдыхаем под это глупое чириканье, короли эволюции и властелины мира. И если вдруг женщина обнаруживает в себе то, чем хотим владеть безраздельно сами, смотрим с недоумением, как на говорящую лошадь.

— Я помогу, — произнес я с трудом. — И спасибо.

Она взглянула настороженно.

— За что?

— Что не сдались, — ответил я негромко и опустил взгляд. — Что не смирились. Я тоже, знаете ли, такой же типичный с типичными требованиями… И если не будете напоминать, что женщины — люди и что у вас есть те же права, мы начнем считать вас обезьянами и сами в них превратимся вслед за вами.

Она посмотрела с недоверием.

— Вы… поняли?

— Да, — ответил я. — Не все ваши доводы понимают вообще, а те немногие, что понимают… не принимают, это ж поступиться своими привилегиями!

Я протянул к ней в поклоне руку, она подала свою тыльной стороной вверх. Я бережно взял в ладонь и прикоснулся губами к холодной безжизненной коже, похожей на великолепный мертвый мрамор, дорогой и царственный.

— Спасибо, — произнесла она тихо, — за понимание.

Я остался со склоненной головой, а она прошла мимо, тихо шурша юбками.

Обе фрейлины проследовали следом, ни одна не хихикнула мне и не сделала глазки, ни одна не улыбнулась обещающе, такие же строгие и недоступные, как сама Вирландина Самондская.

После долгой паузы я поднял голову и, развернувшись, смотрел, как они исчезают вдали широкой аллеи, что ведет к дворцу. Не все благополучно в Варт Генце, как бы здесь ни делали вид, что отныне в королевстве все довольны и счастливы.

От Фальстронга пока никаких вестей, что значит — разговор в его кабинете идет трудный. Как дал понять сэр Клифтон, самые весомые голоса в его совете принадлежат его трем сыновьям. Старший, принц Роднерик, средний, принц Марсал, и еще младший — принц Эразм. По слухам, он редко бывает во дворце, у него есть свой, хоть и поменьше, но там он хозяин, чем вполне счастлив и ничего менять не хочет. Кроме того, еще несколько членов Совета, традиционно именуемого Тайным, наиболее опытные и умелые советчики и управители, понимающие, как держать королевство в узде.

Сэр Клифтон дважды появлялся в поле зрения, мне показалось, что он обеспокоенно присматривает за мной, не убью ли кого-то, оправдывая свою репутацию человека злого и вспыльчивого.

Когда я его увидел в третий раз, то помахал рукой и крикнул с предельной доброжелательностью:

— Сэр Клифтон! А мне как раз недостает вашего общества.

Он посмотрел озадаченно, тень неудовольствия промелькнула по его лицу, но не сказал ничего, а если и послал меня, то про себя, даже губы не шевельнулись.

— Ваша светлость…

— Сэр Клифтон, — сказал я, — тут я заметил одного уверенного такого красавца, у него свита ой-ой, даже больше, чем у любого из принцев. И кланяются ему… гм, чуть не ниже, чем самому Фальстронгу!

Он слегка напрягся, мне показалось даже, что ему очень захотелось либо уйти, либо перевести разговор на другую тему.

— Ну, — пробормотал он, — не так уж… вы преувеличиваете, сэр Ричард.

— Так кто это?

— Судя по вашему слегка гротескному описанию, — сказал он сдержанно, однако все-таки бросил взгляд по сторонам, — это принц Дуглас.

Я изумился:

— Еще один?

— Сын принца Роднерика, — объяснил он.

— Ага, — сказал я, — внук короля Фальстронга?

— Угадали, — сказал он с легким сарказмом.