Война ротмистра Тоота - Владимир Свержин

Магнитный ключ прикоснулся к полированной стали наручников, и замок тихо клацнул, освобождая запястье Тоота от драгоценного груза.

— Премного благодарен. — Толстяк, руководитель лаборатории, поправил очки и осторожно, точно бомбу, принял кейс. Затем поглядел в протянутый бланк ведомости и, близоруко щурясь, начал выводить заковыристую подпись.

«Обычно такие витиеватости присущи людям крайне самолюбивым, порой даже самовлюблённым», — глядя на изогнутые хвосты букв, подумал ротмистр и спросил, будто между прочим, не давая времени толстяку поднять голову:

— А правда ли, что эти излучатели влияют на всех, а не только на выродков?

— Ну да, конечно, как же иначе? — выводя последний завиток, произнёс учёный и поднял глаза на Тоота, и тут же в его взгляде мелькнула то ли растерянность, то ли испуг, точно он сболтнул лишнее. Перед ним стоял офицер Боевого Легиона, офицер, присланный лично шефом контрразведки, а о нём в приличном обществе лишь шептались, да и то с оглядкой. Однако кто знает, что можно и чего нельзя говорить этому армейскому истукану с жёстким, даже колючим взором серых глаз. — Впрочем, эта тема дискутируется рядом учёных, — не выдерживая пристального взгляда и отворачиваясь, добавил он. — Всё. Жду вас в семнадцать тридцать.

Легионеры тремя двойками заняли посты по обе стороны бронированной двери и у входа в здание. Во время работы с документами никто, кроме имеющих специальный допуск, не должен был даже приближаться к лаборатории.

«Этот ходячий мяч в очёчках, не подумав, сказал правду, — спускаясь по лестнице, соображал Тоот. — А потом опомнился и соврал. Явно соврал. И испугался. Невозможно, конечно, но получается, отец Юны и впрямь говорил правду? — Ротмистр остановился на лестничной площадке, отсутствующим взглядом водя по стенам. — Я ли это подумал? Откуда сомнения?! Излучатели — наш щит и гарант мира, наш главный довод в борьбе с затаившимся коварным врагом! Не может быть, чтоб всё обстояло так, как говорит этот, — Атр едва удержался, чтоб не назвать энца Дэна выродком. — Нет, он не выродок. Он, как и все… И в то же время он спорит с таким знанием дела и с таким жаром, что поневоле начинаешь верить… Начинаешь верить, — повторил Тоот. — Массаракш! С этим надо разобраться и покончить. Либо Гай Дэнн — опаснейший враг: мой враг, враг Юны, враг всего нашего славного и доброго Отечества, либо… — ротмистр поймал на себе удивлённый взгляд одного из легионеров у бронированной двери, — надо с кем-то посоветоваться… На Голубой Змее — там всё просто. Там есть полковник Кранц. Какое мне дело, что он из Департамента общественного здоровья? У него всегда есть ответы на самые заковыристые вопросы. Полковник — человек умный, хваткий и очень знающий. Но он-то там, а здесь…»

Ротмистр вышел на улицу, поглядел на башню заводоуправления. «После возвращения с завода излучателей генерал будет ждать моего доклада. Может, ему рассказать? Нет, сначала я сам выясню всё досконально. Иначе получится, будто я прибежал жаловаться, как ребёнок к папе, что на него кричит какой-то дядька. — Атр живо представил себе тощую фигуру шефа контрразведки, сверлящие буравчики его глаз, надменное выражение лица. — С ним не очень-то посоветуешься!»

Он в который раз за сегодняшний день пожалел, что рядом нет брата. Вот у кого речь всегда была ясной и однозначной, хотя иногда чересчур категоричной. Но, по сути, он всегда был прав. Хорошо бы с ним поговорить.

На стоянке возле башни заводоуправления замер в ожидании хозяина его бронеход, предмет зависти великого множества армейских субалтерн-офицеров. Личные командирские машины были своеобразной данью ушедшим в прошлое имперским нравам. Командирский бронеход полагался офицерам Легиона от ротмистра и выше, как боевой конь рыцарю в прежние века. И механик-водитель такого железного коня считался кем-то вроде оруженосца.

Тоот с благодарностью глянул на это чудо инженерной мысли. Сегодня «Куница» потрудилась на славу. Кем бы ни были наблюдатели, им мало что удалось разглядеть через свою оптику.

Тоот улыбнулся, вспоминая, как, лавируя между покосившимися заборами и фонарными столбами, давным-давно превратившимися в бесполезную деталь городского пейзажа, бронеход в три секунды исчез из сектора обзора наблюдательного пункта. «Отличная работа! Вот об этом необходимо доложить шефу: засечка оптического прибора слежения». Тут ему живо вспомнилась графиня Котур, двоюродная бабушка. После смерти мужа, дивизионного генерала графа Котура, она доживала век в особняке Тоотов и коротала дни, разглядывая в театральный бинокль несущиеся по столичному тракту автомобили. Никому так и не удалось выяснить, что надеялась высмотреть старая графиня. «А вдруг и здесь сидит в ветхой развалюхе какая-нибудь карга с театральным биноклем или же мальчишки балуются с трофейной стереотрубой? Конечно, генерал предупредил, что на трассе можно ждать подвоха, но сначала нужно свои наблюдения проверить, а то объявят тревогу, прочешут округу и выловят сморщенную старушку, ошалевшую от ужаса. Сраму не оберёшься. Надо съездить, глянуть, разведать, что могло заинтересовать наблюдателей. Если, конечно, это они».

— Энц ротмистр, — радостно выскочил ему навстречу Вал Грас, — я нашёл!

— Что?

— Ну, петли под наш замок! — досадуя, что его не понимают, замахал руками воспитуемый. — Пока вы документы сдавали, я тут ещё по территории пошарился и увидел старый такой ангар железный, там за цехами. — Вахмистр указал направление.

— Там же забор, — удивился Тоот.

— Это только кажется, что сплошной забор. А на самом деле технический двор, свалка и гаражи какой-то старой рухляди. Вот там наш голубчик и сыскался. — Вахмистр подбросил в руке замок с секретом. — Такой же красавец, большой, ржавый. Подёргал — ни в какую.

— Ладно, идём, глянем. Только быстро. Я ещё хочу съездить посмотреть то место, откуда нас разглядывали сегодня утром.

— Это правильно, — согласился Грас. — А то сегодня бинокль, а завтра может оказаться прицел гранатомёта. Значит, вечерком, как груз доставим, с ребятами и пойдём.