Корпорация Лемнискату. И замкнется круг - Наталья Косухина

— Именно! И дернул его черт поспорить на меня со своими друзьями! Неужели так сложно понять, что он мне не интересен?

В этот момент мы, как по сигналу, оказались около своих стульев и лакеи отодвинули их, давая гостям возможность сесть.

Я ощущала, как не по себе было Калебу от того, что за ним ухаживает мужчина, пусть даже слуга. Я же давно привыкла к этому и не видела в ситуации ничего особенного. Просто дань традициям.

— Дело не в том, способен Карманов понять или нет. Сначала был спор, но ты не ответила на его ухаживания. Согласись, красавец-мужчина, знатный, умный, с деньгами, а главное упорный, не знал отказов, а тут ты его совсем не оценила. Конечно, его зацепило. Теперь добиться тебя — дело принципа.

— И откуда ты все это знаешь?

— Я мужчина. Какой вилкой есть второе?

— Первой.

Посмотрев в сторону Карманова, я увидела, как он, практически не слушая своего соседа, пристально смотрит на нас с Калебом. Заметил, как мы обмениваемся взглядами при мысленном разговоре? Наверное, со стороны это выглядит странно, нужно быть осторожнее.

— Ну и что мне делать?

— Не переживай, сегодня мы решим эту проблему.

Я снова не удержалась и пристально посмотрела в смеющиеся глаза Калеба. Что он задумал?

— Локти держи ниже и прижимай теснее к телу, иначе это будет выглядеть невежливо.

Родригес, несмотря на свои немалые габариты, постарался ужаться; сразу заметно — «удовольствие» от обеда он получает колоссальное.

Но тут нас отвлек император, которому главы корпорации рассказали что-то о нас с Калебом, поэтому пришлось нам обоим включаться в светскую беседу, а ведь почти весь вечер был еще впереди.

Самое интересное началось, когда все гости собрались в большой гостиной. Как только главы и император отпустили нас отдохнуть и пообщаться с другими приглашенными, Родригес отправился знакомиться поближе с гостями императора, а я буквально приклеилась к императрице, постоянно находясь около нее.

Не участвуя в разговорах замужних дам, коих здесь было большинство, просто потягивала чай и улыбалась.

— Вера, — неожиданно склонилась ко мне императрица, — вы сегодня молчаливы, как и всегда, но мне показалось, что в начале вечера настроение у вас было более веселым.

— Ваше величество… Я…

— Понимаю. Хотя сама я и рано вышла замуж, но еще не так стара, чтобы не разглядеть интерес определенного рода.

— Ваше величество прекрасно выглядит. Но я не совсем понимаю, о каком интересе вы ведете речь?

— Конечно же, о зарождающемся. Сложно не заметить, как вы и этот мужественный жгучий брюнет тянетесь друг к другу. Это понятно: творцы, особенно такие сильные, как вы, всегда испытывали тягу друг к другу. Тут сложно устоять.

— Я… Мой интерес дружеский, — решилась определиться с нашими отношениями.

— Может быть, — таинственно улыбнулась императрица и, склонившись чуть ниже, доверительно добавила: — Я понимаю, вы считаете свою страсть запретной, ведь он работает на корпорацию, которая является нашим соперником, и у ваших отношений не может быть будущего. Но могу вам сказать официально, от лица всей императорской семьи (а Алексей обсуждал этот вопрос и с Ратским), мы будем не против, если вы переманите его на нашу сторону. Мужчины так часто забывают себя, когда влюблены, а вы — девушка, наделенная неповторимым очарованием.

У меня запретная страсть?! Что за бред?! Когда это она у меня появилась?

— Э-э-э… Я, право, не знаю…

— Подумайте об этом, моя милая, — похлопала меня по руке императрица и чуть громче добавила: — Конечно, вы дружите. Это прекрасно, особенно в такое время.

Поискав глазами Калеба, увидела, что тот стоит неподалеку и смотрит на меня со смешинками в глазах. Не сомневаюсь, он слышал фразу про дружбу, хотя то, что было сказано тише, его ушей не достигло. И теперь мужчина веселился. Вот сейчас как подойду и как поведаю ему страшную тайну о нашей страсти и о моем долге захомутать его!

А то хорошо устроился! Стоит и бормочет что-то по-испански жене графа Инованова, а та, вся такая разомлевшая, уставилась на него, а сама ему в матери годится!

Но только я извинилась и сделала несколько шагов по направлению к Калебу, как дорогу мне преградил Карманов. Про него-то я и забыла!

— Добрый вечер, барон, — поздоровалась и только хотела обогнуть неприятного мужчину, как он ухватил меня за локоть.

— Вера, прошу вас, поговорите со мной.

— Я уже не раз объясняла вам, что не хочу с вами общаться. Если продолжите навязывать мне свое внимание, то я буду вынуждена просить свою семью оградить меня от вас.

Карманов опешил. Раньше я никогда не говорила с ним так резко, обычно старалась избегать конфликтов, а тут ощутила, как внутри буквально поднимаются ярость и решительность. Не моя ярость и не моя решительность.

Пока мой кавалер не опомнился, Калеб подошёл к нам и, пробормотав по-испански, что ему нужна помощь в переводе, утащил к своим собеседникам.

— Спасибо.

— Тебе стоило и раньше быть с ним порешительнее.

Ощущая спиной тяжелый неприятный взгляд, не могла не поделиться сомнениями:

— Не думаю, что это поможет.

— Ему же хуже. Тогда буду учить его не докучать женщинам. Я умею объяснять доходчиво.

Глаза Калеба блеснули синим, и я почему-то ему поверила.