Я живу в этом теле - Юрий Никитин

Я представил себе эти потные мясные тела, что будуттесниться в одной постели, истекать похотью, эти охи, ахи, горячее частое дыхание,мощные выдохи, зеркало на потолке или во всю стену, чтобы усиливать эффект…Впрочем, когда рядом совокупляются живые партнеры, то и без того гормональнаясистема работает с повышенной нагрузкой. К тому же всегда можно поменятьсяженщинами. Современные и уверенные в себе самки это любят, все с шуточками дасмешками, но гормональная система пашет так, что хребет трещит, организм отдаетвсе силы этому участку фронта, все для победы…

– Нет, – ответил я наконец, – что-то сейчасне то…

Вавилов хохотнул:

– Рыбного восхотелось?.. Не надо, старик. Эти штучкидля извращенцов. А мы настоящие здоровые мужики! Нам надо настоящих здоровыхбаб. Самое большее, что можно себе позволить, это поменяться бабами,использовать их во все места, но искать чего-то нового не стоит.

Я сказал, защищаясь:

– Да нет, совсем не то.

– А что «то»?

– Да сейчас не ко времени, – ответил я. Вспомнил,как заходил к этой… как ее… забыл имя, что в Крылатском, передернул плечами отомерзения к себе, но внизу, в гениталиях, приятно потеплело. – Занят,понимаешь…

На другом конце провода хохотнуло:

– Ого!.. Что-то новенькое? Настолько особое, что даже сдругом не поделишься?.. Стыдись!.. Люди даже хлебом делятся, а ты женщинужалеешь!

Я пробормотал:

– Да нет, это другое. Совсем другое.

– Совсем-совсем?

– Да.

Голос Николая стал серьезным:

– Ты случаем никакой гадости не подхватил? Если что,скажи. У меня есть знакомый врач. Напичкает антибиотиками, враз как рукойснимет.

– Даже не тепло, – заверил я, – даже нетепло.

Я чувствовал, как озабоченность зазвучала во всем голосеНиколая:

– Слушай, а ничего посерьезнее?

– Ты о чем?

– Ну, ты знаешь… это приходит к нам в старости, но кнекоторым и намного раньше.

– А, – понял я, невольно засмеялся с чувством облегчения. –Нет, здесь все в порядке. Даже по ночам их толстые задницы снятся. Нет, Коля,это другое…

– Смотри, ни во что не влипни.

Теперь насторожился уже я:

– Что ты имеешь в виду?

На том конце телефонного провода попыхтели, словно дваНиколая вырывали друг у друга трубку, наконец послышался голос, и посдержанному тембру я понял, что победил более осторожный:

– Поберегись. Живи просто.

– Как просто?

– Как можно проще, – посоветовал Вавилов. –Как амеба. Как простейшая водоросль. Или того проще, как американец.

Я ответил с разочарованием:

– Нет уж. Как амеба еще согласен, ей большего не дано,но как американец… Бр-р-р!.. Спасибо, Коля. Как-нибудь в другой раз, ладно?

Снова там двое боролись, вырывали трубку друг у друга, я сзамиранием сердца ждал и всячески желал успеха более открытому, но все жепобедил сдержанный, и голос ушел по проводу обрезанным со всех четырех сторон:

– Ладно, до следующего раза. Выздоравливай!

Я поинтересовался:

– Полагаешь, это болезнь?

Снова в его голосе мне почудилась непривычная для всегдараспахнутого Вавилова сдержанность. Или же я стал слишком подозрительным, нотеперь казалось, что даже Николай хоть краешком касается той страшной тайны,которую обнаружил я.

– Увидимся, – ответил он.

В трубке щелкнуло, послышались частые гудки.