Маг моего сердца - Марина Дробкова

– Нравится? Ну вот, здорово! Что хочешь построить?

– А что можно?

– А все, что угодно. Мост, фонтан, церковь, железную дорогу… Хочешь – дворец построим?

– И я тоже?

– Конечно, ты же креадор. Ну так как?

– Хочу дворец! – заявила я.

Он довольно хмыкнул.

– Тогда слушай и повторяй все, что я буду делать. Берешь свою половину кубиков, вот так…

И мы начали строить дворец! Настоящий, всамделишный дворец!

Сначала мы выложили из кубиков фундамент: Рихард – свою половину, я вслед за ним – свою. Он следил, чтобы я сопоставляла детали очень точно – потому что все, сложенное нами, в его мире тут же вырастало в натуральную величину. Но кубики оставались неизменными.

Он залил фундамент бетоном – конечно же, в нашем времени это произошло моментально, потому что сейчас мы работали с фантомом. Так Рихард объяснил мне: все, что делают креадоры на площадке, – это фантом, ненастоящий мир. Настоящие миры можно будет творить только после выпуска. Ну хоть кто-то прояснил мне ситуацию! Вслед за фундаментом мы выстроили стены – это было потрясающе интересно и напоминало игру в конструктор. Причем кубиков в коробке вроде бы было немного, но каждый раз их хватало – они появлялись именно в тех местах, где необходимо, а потом каким-то образом снова оказывались в коробке. Вслед за стенами, дверями и окнами настал черед перекрытий – балок, арок, потом – колонн, пилонов… Я даже не запомнила всех названий. Рихард объяснил, что это и необязательно – если мне нужно будет, я научусь извлекать из маны именно ту информацию, которая действительно необходима. Тогда я спросила, а как же он сам работает без маны?

– Что ты, – ответил он. – Мана вокруг нас. Без нее креадор – как скульптор без глины, мрамора и гипса. Просто мы управляем ею разными способами.

– А как же творятся настоящие миры? Ведь, наверное, мана есть не везде? – спросила я, приделывая балконы к фасаду.

– Не везде, – кивнул Рихард. – Поэтому и миры можно возводить не везде. А бывает – мана уходит из мира, тогда он рушится. Этого нельзя допускать, для того и существуют креадоры. Мы же не только творим миры, мы потом в них живем – каждый в своем. Далеко друг от друга, чтобы не разрушить случайно чужой мир и не уничтожить чужую ману своим воздействием.

То, что он сказал, было подобно грому среди ясного неба.

Я чуть не уронила последний балкон.

– Каждый в своем, ты сказал? Маги живут по одному?

– Креадоры – да.

– Но разве они не могут творить миры вдвоем – вот как мы сейчас?

– Только в фантоме, – повторил Рихард. – В реальности – нет.

– Но… как же… они… А если они любят друг друга? Они что, никогда не встречаются?!

– Если они не контролеры, то не встречаются, – с сожалением ответил Рихард. – Бренна, что с тобой?

Кажется, у меня дрожали губы. Слезы готовы были вот-вот хлынуть из глаз, так что Рихард встревожился и, временно заморозив строительство, схватил меня за руки.

– Бренна, я тебя обидел? Что случилось?

Я не могла ответить, только качала головой, пытаясь успокоиться, но не тут-то было. Рихард достал из кармана носовой платок и подал мне. Я шумно высморкалась, но продолжала беззвучно рыдать.

– Да что же произошло? – обеспокоенно рассуждал он вслух, а я тем временем отчаянно шарила по двору взглядом, отыскивая Даймонда. – Ты была такая счастливая сегодня, до тех пор, пока я не сказал про эту ману…

Я все не находила Даймонда. Вон Этель с Джоном, вон Сара с Ральфом, а его нет…

Рихард проследил за моим взглядом.

– О, неужели ты любишь Ральфа, Бренна? – протянул Рихард недоверчиво.

И тут я увидела Даймонда. Он стоял под деревом. Под моим миндальным деревом. Я так долго не замечала его, потому что он был окутан облаком – не облаком запахов, как Сара, а настоящим облаком – или, вернее, туманом. И в тумане его совершенно не было видно – я с трудом угадала лишь силуэт.

– Да что ты там увидела? – Рихард с досадой хлопнул себя по колену.

– Ты что-то сказал про контролеров? – вдруг вспомнила я.

– Ну да, контролер сам не творит миры, он перемещается между чужими. Соответственно, видится с разными креадорами. Ну и – контролирует. Но это очень… тяжелая работа.

– Неужели контролировать тяжелее, чем строить? – резко спросила я. Пожалуй, слишком резко. Рихард-то ни в чем не виноват.

– Тяжелее, – кивнул он. – Намного тяжелее. Психологически. Надо уметь вершить суд, выносить приговор и приводить его в исполнение, если креадор плохо исполнял свои обязанности.

А это иногда случается.